Чтение онлайн

Я сглотнула.

– Джей, хочешь поговорить об этом?

Он смотрел в телевизор, его пальцы бегали по геймпаду, но мыслями он был далеко от игры. Я знала племянника слишком хорошо, чтобы не обращать внимания на исходящие от него волны гнева и боли. Этот ребенок не был плаксой, обычно он сразу злился, что и происходило сейчас. Я ничуть не удивилась, когда он резко выпалил:

– Нет!

Я вздохнула, прошла в его комнату, села перед телевизором, поджав ноги.

– Хорошо, тогда я перефразирую: давай поговорим об этом.

– Нет, – не глядя на меня, повторил он.

– Джошуа! – Я наклонила голову, чтобы перекрыть ему вид на экран, и подняла брови. – Нет, мы поговорим об этом. Прямо сейчас. Сохрани игру. Ты все равно сейчас не способен нормально играть.

Маленькие пальчики нажали на кнопки геймпада, который затем полетел за спину Джоша, ударился о стенку и упал на пол. Грудь племянника ходила ходуном, он покраснел и тяжело дышал.

В такие моменты я совершенно не представляла, как мне с ним обращаться. Что сказать? Как успокоить? Я не обманывала себя – именно сейчас формируется его привычка реагировать на дурные события. Я знала: то, как я научу его справляться с проблемами, и станет отправной точкой. А злиться и швыряться вещами – совсем не то, что я хотела для него.

– Я знаю, ты злишься, Джей, и не виню тебя за это. – Я не могла сказать племяннику, что понимаю, как ему больно: он сразу же начал бы отрицать и возмущаться. – Но кидаться вещами тоже не годится. Ты хочешь справиться со своим гневом? Сделай это по-другому. Поори в подушку, например, только не ломай вещи, не копи гнев в себе и не выплескивай на других. Если ты сломал геймпад, другой я тебе не куплю.

– Я и не просил тебя покупать новый.

– Хватит вредничать, Джош. Поговори со мной.

– Не хочу.

– Зря.

Он отвернул голову и уставился на стену. Чертова Анита. Даже не верится, что она снова приехала. Надрать бы ей задницу, и плевать, что она мать моего племянника. Но я не могу это сделать. И не стану. Я должна быть примером для подражания, а они не тычут в людей электрошокером.

– Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.

Он промолчал.

–Если не хочешь говорить, тогда слушай. Никто не идеален, Джей. Никто. Все мы совершаем глупые ошибки, когда вырастешь, тоже не раз ошибешься. Но я хочу донести до тебя вот что – ты должен учиться на своих поступках, не важно добрые они или плохие. Я никогда не прощу Аниту за то, что она бросила тебя, когда ты был ребенком. Хотя я и не знаю, каково забеременеть в столь юном возрасте. Ни ты, ни я этого не узнаем. Господь свидетель – каждый раз, как я ее вижу, мне хочется надавать ей пощечин за то, что она сотворила с собой после твоего рождения, но в этом-то все и дело: я помню, твой отец сказал, что она не была близка со своими родителями. У нее не было никого, кто любил бы ее так же, как abuelito и abuelita любили меня. А уж тем более, как я люблю вас. Ты знаешь, что ради вас я готова на все. Я готова провести с вами всю свою жизнь, Джей. У тебя всегда будет выбор, и я не дам тебе все испортить, понимаешь?

Я уже говорила тебе, что ты не обязан общаться с ней, если не хочешь. Но однажды может настать день, когда тебе захочется с ней поговорить. Аните я уже давно сказала, что шанс узнать тебя она получит лишь после того, как упорядочит свою жизнь.

– Я не хочу ее знать! – завизжал он, и эта детская истерика была мне точно нож в сердце. – Ни сегодня! Ни завтра! Никогда! Она сука!

Он вскочил с пола и бросился на кровать. Накрыл лицо подушкой и несколько секунд кричал в нее. Затем его грудь задергалась, и я поняла, что он плачет. Мое сердце кровоточило. А то, что Джош потом сказал, вонзило невидимый нож еще глубже.

– Не отдавай меня ей, пожалуйста. Ты ведь обещала, что всегда будешь обо мне заботиться.

– Не называй ее сукой, – с нарочитым спокойствием произнесла я. Хуже нет – видеть, как мучается любимый человек. – Я уже сказала тебе, что, если ты не хочешь ее видеть, – не надо. Я не стану принуждать тебя, но став взрослым, ты, может быть, захочешь с ней пообщаться. Может быть. Ты ни в чем не виноват, и я хочу, чтобы ты запомнил уже раз и навсегда – ты мой. Я никому тебя не отдам. Да, я не вынашивала тебя девять месяцев в своем животе, но для меня это ничего не значит. Ты мой, Джош. Мой, и навсегда останешься моим. Я побью любого, кто скажет, что это не так. Но то, что ты мой, не означает, будто однажды – если захочешь – она не войдет в твою жизнь. О некоторых людях вообще некому заботиться, а у тебя была еще и Мэнди.

Джош молчал. Его трясло. Никогда мне так сильно не хотелось кое-кого убить. Вот что Анита сделала с несгибаемым, неунывающим Джошем. Никогда ее за это не прощу. Джош хрипло и приглушенно спросил:

– Клянешься, что я твой?

– Джош, ты и в самом деле думаешь, что это не так? – Я легла на кровать рядом с ним, моя голова оказалась напротив его груди. – Я вытирала твой зад. Тебя рвало на меня. Я в выходные срываю голос на твоих соревнованиях, болея за тебя. Я обнимаю тебя и люблю, даже если ты себя не очень хорошо ведешь. Ты мой крутыш. Ты как джем на арахисовой пасте моей жизни. Ты как заноза в моей заднице…

Даже сквозь подушку было слышно, как Джош фыркнул. Вот только звучало это так, будто он сейчас заплачет.

К моим глазам подступили слезы.

– Однажды, когда ты повзрослеешь, у тебя появится девушка, и мне захочется убить эту маленькую сучку. Я возненавижу ее до мозга костей. Но знаешь что? Я до конца своих дней буду уверена, что я все равно твоя девушка номер один.

– Почему?

– Потому что она никогда не узнает, каково сунуть тебе в задницу термометр.

На этот раз он засмеялся куда веселее.

– Джош, я люблю вас с Луи, и никто никогда не заменит мне вас, двух лузеров. Клянусь своей жизнью. Ради вас я солгу, обману и украду, и так будет всегда. – Я прижалась щекой к его груди. – Ты меня слышишь?

– Да, – пробормотал он сквозь подушку.

– Вот и хорошо.

Какое-то время мы молчали, но наконец подушка сползла с его лица, и рука Джоша коснулась моих волос.

– Обещаешь, что мы всегда будем семьей?

– Ребенок, ты не сможешь избавиться от меня, даже если захочешь.

– Даже если у тебя однажды появятся свои дети?

Я не дура и понимаю, почему его это волнует. Надо было раньше поговорить с ним об этом. Я взяла Джоша за предплечье и ласково поцеловала нежную кожу.

– Если я рожу ребенка, он или она станут твоим братом или сестрой. Если ты вдруг решишь считать их кузенами, это разобьет мне сердце, и я тебе трусы на голову натяну и буду так держать, пока ты не передумаешь. Мы семья. Нет ничего крепче уз крови. – Я помолчала и добавила, чтобы развеселить его: – И рвоты. Нельзя вернуть то, что однажды вышло из тебя.

Джош шмыгнул носом, и я ощутила, как он кивнул.

Я сглотнула и решила воспользоваться моментом.

– Я должна кое-что тебе сказать. Это не имеет отношения к тому, что произошло сегодня, но касается нашей семьи.

– Что? – с подозрением прохрипел он.

– Даллас…

– А.

– Что «А»?

– Я уже знаю о мистере Далласе.

Я оперлась щекой о локоть и бросила взгляд на опухшее, красное лицо Джоша, который пристально смотрел в потолок.

– И что ты знаешь?