Чтение онлайн

— Нет, спасибо, Эгги, — сказала она и вдруг разрыдалась.

Агата подошла и села рядом:

— В чем дело, Рут? Что случилось?

Беспокойство в голосе Агаты глубоко тронуло Рут.

Как будто ей не все равно.

— Все, — умудрилась она произнести. — Я ужасная мать.

— Не говорите глупостей. — Агата положила ладонь на руку Рут. — Вы замечательная. Почему вы так говорите?

— Диетолог считает, что в проблемах Хэла виновата я. Про Кристиана он даже не спросил. Почему я вечно во всем виновата?

— Не слушайте его. Он ничего не понимает. Успокойтесь, Рут, дети вас любят.

— Но почему тогда Хэл не ест? И почему Бетти постоянно ревет? Почему она толком не спит, черт побери?

Рут подняла глаза и увидела резвящихся в синем небе скворцов. Она позавидовала их свободе, отсутствию ответственности. Она снова повернулась к Эгги, которая, было видно, пытается сказать что-то правильное.

— Вы можете сказать, чтобы я не лезла не в свое дело, Рут, но я слышу вас и Бетти ночью. И я вовсе не говорю, что вы ведете себя неправильно или еще что-то в этом роде, но, знаете, иногда, когда попадаешь в ситуацию и застреваешь там надолго, трудно увидеть выход.

У Рут сжалось сердце.

— Продолжайте.

— Ну, это только теория, но вы могли бы попробовать брать ее в свою постель.

— Она когда-то спала с нами каждую ночь, — сказала Рут. — В первый год у нее даже своей кроватки не было. Но Кристиан настоял, чтобы мы ее переместили.

Агата покраснела:

— Да, но ведь она никогда не просыпается до полуночи. Вы можете укладывать ее в ее кроватку, а потому позволить перебраться к вам в середине ночи. Мне кажется, она боится. Во всяком случае, так мне представляется, когда я вас слышу.

— Боится? — Рут попыталась вспомнить ночные вопли дочери, услышать в них то, что удалось услышать Эгги.

— Да, она как бы попала в заколдованный круг, знает, что вы злитесь, и боится. Не знаю, но мне кажется, что попробовать стоит.

— Все стоит попробовать, — согласилась Рут.

— Надеюсь, вы не рассердились, что я все это высказала, — сказала Агата.

Рут положила ладонь на руку девушки. Она чувствовала себя виноватой, что плохо говорила о ней Сэлли, стыдилась, что вообще могла в ней сомневаться. Она просто славная молодая девушка, которая хочет, чтобы все было как можно лучше.

— Не глупите, Эгги. Вы так добры, что беспокоитесь о нас. Это я должна извиняться за то, что мешаю вам спать.

Агата покачала головой:

— Так вы попробуете?

Рут улыбнулась:

— Обязательно. Сегодня. В полночь. — Она убрала руку и засмеялась. — Теперь, когда мы разобрались с Бетти, что же нам делать с Хэлом? Через несколько недель ему исполнится три года, а он не ест.

— У него скоро день рождения?

— Да, а я даже не приступила к организации.

— Рут, пожалуйста, позвольте мне. Я бы с удовольствием устроила этот праздник.

— Ох нет, Эгги, вы и без того достаточно делаете. Я не могу вас так загружать.

Но та выглядела такой умоляющей, словно щенок.

— Ой, мне бы так хотелось. Обожаю устраивать праздники. Один раз я даже работала затейником.

— В самом деле?

— Да, я устраивала массу детских праздников. Я их обожаю. Мне бы так хотелось сделать это для вас.

Рут рассмеялась, отводя волосы с глаз:

— Есть ли предел вашим талантам, Эгги? Что бы мы без вас делали?

К тому времени, когда Кристиан пришел домой, Рут выглядела так, будто ее избили. Пригасив свет, она читала Бетти, которая не слушала, а вместо этого ныла, что не хочет, чтобы родители куда-то уходили. Рут пыталась бороться с помощью рассказа о принцессе, которая умудрилась почувствовать горошину через двадцать четыре матраса, — одна из самых не любимых Кристианом сказок. Он заглянул к Хэлу, который сосал даже во сне. Кристиан понял, что гораздо больше любит своих детей, когда они спят. Тогда он смотрит на их спокойные, умиротворенные личики, и его охватывает трогательная любовь к ним. Кристиан считал, что это самая глубокая любовь — когда ты любишь человека, которому в данный момент ничего от тебя не нужно. Но пока он стоял над кроваткой сына, ему пришло в голову, что он все перепутал, на самом деле все с точностью до наоборот.

Он прошел в свою спальню, чтобы переодеться, и увидел, что полотенце, которым он пользовался утром, все еще лежит на кровати. Его половина кровати уже несколько недель казалась влажной, и он задумался, не хочет ли Рут что-то до него донести. Но он не успел додумать эту мысль, потому что в дверях появилась Рут и заявила, что она слишком устала, чтобы куда-то идти.

Он оглядел ее и увидел темные круги под глазами, тусклые волосы, бледное, худое лицо, мятую одежду. Он немедленно забеспокоился. Она начала выглядеть так, как выглядела к концу первого года с Бетти. Рут была такой сложной, у него от нее голова шла кругом. Хотя он понимал, что половина ее привлекательности как раз и заключается в этой сложности, она настолько мешала обычной, каждодневной жизни, что он одновременно ненавидел Рут за это. Он дивился, как она справляется со всем беспокойством и волнением, которые, похоже, сопровождают ее постоянно во время бодрствования.

— Да ладно, — сказал он, — развеешься. Мы можем пойти поближе, в «Лемонас».

Она села на свою сторону кровати, и он увидел, что она вот-вот заплачет. Не приходилось сомневаться, от кого Бетти унаследовала эту дрожащую нижнюю губу.

— Мне кажется, я все запутала к такой-то матери.

Кристиан сел рядом.

— Что все? — спросил он. Хотя знал.

Теперь полились слезы.

— В основном с детьми. Как это мы умудрились родить ребенка, который не ест? Мы словно из фильма ужасов на Би-би-си.

— Не говори ерунды. Через несколько лет мы будем все это вспоминать и удивляться, с чего так волновались.

— Но ты не считаешь, что во всем виновата я?

Рут подняла на него глаза, и отчаяние, которое он в них разглядел, вызвало у него желание защитить ее, убрать все плохие мысли и боль. Он подумал, не стоит ли сказать ей, что он боялся, что это его вина, но не хотел снова напоминать о Саре.

— Ничего подобного. С какой стати?

— Потому что я работаю.

— Потому что работаешь? О чем ты говоришь? Откуда у тебя эти мысли? Миллионы женщин работают.

Рут пригладила волосы пальцами:

— Господи, не знаю. От этого клятого диетолога, для начала.

Кристиан встал:

— Поднимайся. Пошли в ресторан, там и поговорим. Я есть хочу.

Он удивился, когда Рут встала и открыла дверцу шкафа.

Ресторан снаружи ничем особенным не отличался, и Рут с Кристианом едва не прошли мимо, когда отправились туда в первый раз. Теперь они заглядывали туда при первой возможности, и он отчасти стал для них домом. Было столько прелести в шатких деревянных столах, свечах в банках из-под джема, обычных вилках и ножах, даже в гирляндах пластиковых лимонов, пересекающих потолок. Еда была как на лучшем из пикников: теплая пита, рыбный паштет, брынза — не слишком острая и не слишком соленая, — оливки, такие сочные, что сок невольно бежал по подбородку.