Чтение онлайн

— Точно подмечено. — Люси поднимается и проходит через сад к поздним нарциссам, чтобы погладить и потрогать их аккуратные желтые лепестки. Она срывает один нарцисс и крутит цветок в руке. — Ты говорил ей, что любишь ее?

Моя близняшка смотрит на меня моими собственными глазами, словно идеальное отражение меня. Я не могу ответить.

— Расскажи ей о своих чувствах. Ты ведь не хочешь, чтобы она уезжала.

— Я и так говорил ей об этом. Вроде. Но я не могу просить ее остаться.

Люси садится рядом со мной.

— Почему?

Конечно, Люси не понимает, в чем сложность ситуации. Ее поверхностные эмоции никогда не сталкивались с трудностями. Для нее жизнь делится на черное и белое.

Осознание ранит меня. Люси — вот причина. Она преследовала меня, когда я сбежал, мешая мне жить своей жизнью. Не хотела, чтобы я уезжал. А я не хочу мешать Несс делать то, что ей хочется так же, как делала это Люси.

— Я не стану никого просить менять планы ради меня. Несс хочет этого. Я просто дождусь ее возвращения.

Люси вручает мне нарцисс и собирается сорвать другой.

— Тогда она тебя не любит.

Ее слова, сказанные так прямолинейно, заставляют желудок сжаться. Мы оба боялись отказа, и я спрятал свой страх так глубоко, что не желал признавать его наличие. Причина, по которой я не могу признаться Несс. Страх, что, уехав, она отвергнет меня.

— Думаю, она любит меня, Люси.

— Думаешь? А она никогда тебе об этом не говорила? — Люси выпрямляется с нарциссом в руках. — А может все-таки нет?

В голове проносятся воспоминания о времени, проведенном вместе с ней, и о том, как легко с ней было. Волнение, вызванное даже несколькими часами без нее, отзывалось теплотой в ее взгляде. То, как она касалась меня, как обнимала и как понимала, когда отпустить.

— Люди, которые любят, никогда тебя не оставят, — говорит Люси.

Неприятное чувство поднимается от живота к груди, и во взгляде Люси читается жесткость, которую я уже видел раньше, пару лет назад на самом дне ее черной дыры, когда она рыдала, как ребенок. Как пятилетний ребенок, не понимающий, почему мать оставляет его. Поток воспоминаний ранит сердце, и на меня обрушивается осознание, освещающее последний скрытый уголок моего разума. Я не могу посвятить себя тому, кто оставляет меня.

ГЛАВА 23

НЕСС

После разговора с Эбби я пытаюсь связаться с Эваном. Мы все еще общаемся, но он в Ланкастере, и меня бесит сила, с которой прошлое Эвана давит на него, а также его откровенное нежелание признавать этого. В настоящее время у Эвана тоже есть вещи, требующие его внимания. Он ненадолго звонит мне, чтобы сказать, что свяжется со мной, когда вернется. Я лежу в постели, сердце тяжело стучит, и я почти физически ощущаю, как меняется мой мир.

Мы назначаем встречу, и бабочки порхают внутри так, словно мы идем на первое свидание. Во рту пересохло, я жду его в парке рядом со зданием университета. Его выбор нейтральной территории и открытого пространства вдали от людей будоражит мою тревогу еще сильнее. Я жду на лавочке, скрытой от весеннего солнца в тени огромного дуба. Здесь ветер холоднее, и я дрожу, жалея о том, что не надела курточку поверх своего летнего платья.

Рядом дорожка, по которой студенты идут к университету. Парочками. Я зависаю на Фейсбуке, концентрируясь на жизни других людей, лишь бы не думать о своей.

Эван появляется без верхней одежды в футболке, которую я ему купила, с обнаженными мускулистыми руками, в которых мне когда-то было так уютно. Стук моего сердца учащается из-за смеси страха и желания.

Бросив на землю сумку с книгами, он садится, затем тянется и мягко целует меня, касаясь теплым ртом моих холодных губ. Я намеренно вдыхаю его запах. Мускусный. Запах Эвана и комфорта. Его не было лишь одни выходные, а его отсутствие уже воспринимается как вечность. Я понимаю, что этим двоим — моим планам и моим отношениям — никак не ужиться вместе. Путешествие и Эван. Его рука тянется к моему колену, а я глажу тыльную сторону его ладони.

— Я скучала, — говорю я.

— Я тоже, — быстро отвечает он на автомате.

— Как уроки поэзии?

— У меня не было поэзии сегодня.

Его слова сжимают сердце: наш обычный юмористический обмен приветствиями не удался.

— А, ну ладно.

Эван проводит ладонью по лицу.

— Несс, я не знаю, что еще сказать.

Это ранит мое колотящееся сердце.

— Сказать мне?

— Я не могу открываться тебе еще больше. Не теперь, когда… — Он вздыхает. — Не теперь, когда ты уезжаешь.

После всех этих недель он наконец-то говорит прямо. Так, словно уже принял решение. Убрав руку с моего колена, он кладет обе руки на свои собственные и растирает бедра.

— Почему ты не говорил со мной об этом до этого момента? Раз мой отъезд так напрягает тебя?

— А что бы я сказал? Я держал все в себе, а потом сказал, что не хочу, чтобы ты уезжала. Знаю, это было эгоистично. А затем ты обвинила меня в том, что мои чувства к тебе недостаточно сильны.

Я смотрю на него, а он глядит в землю, не на меня.

— Я такого не говорила. Я всего лишь хотела узнать, почему ты никогда не признавался…

— Одна из причин, из-за которой я молчал, — это чрезмерная забота о тебе. Я не хотел испортить все, что было.

— Прячась от будущего?

— Нет, живя в настоящем. — Эван наклоняется вперед, всматриваясь в землю. — Может, я отстранялся сильнее, чем следовало бы, но и ты тоже. А впрочем, какой смысл?

— Какой смысл в чем?

Эван поворачивает ко мне голову, его щеки порозовели, и напряжение во взгляде сообщает мне больше, чем слова.

— Какой смысл любить тебя?

Мое волнение оборачивается тошнотой, а вовсе не облегчением. Я спросила его об этом, а он говорит со мной в такой негативной манере.

— Теперь понятно почему. У тебя все на лице написано. — Он снова отворачивается.

Я тянусь к нему, отодвигаю волосы и вижу часть его лица, но он не встречается со мной глазами.

— Эван, ты мне очень дорог.

Его дыхание настолько глубокое, что я могу слышать, как циркулирует воздух в его груди, он закрывает голову руками.