Чтение онлайн

Ехали в «пэгешке» молча, да и недалеко. Видать, подъехавшие патрульные грамотно взяли взрывника в клещи. Он метнулся во дворы и там, как я давеча, запутался в поисках выезда на широкую дорогу. «Тойота» просела сразу на два разорванных пулями колеса. Вокруг нее уже заканчивали натягивать полосатый скотч. Передняя дверца была распахнута. Привалившись к ней спиной, на земле сидел человек с головой, словно покаянно упавшей на грудь.

– Глянь-ка, - приказным тоном бросил мне Мнишин, когда мы вылезли из машины.
– Не знаешь, кто такой?

Я осторожно подошел ближе и опустился на корточки, заглянув мертвому в лицо. Автоматная очередь прошила ему грудь, так что процесс опознания не составил труда. Бульбочка перед смертью и не думал каяться, а отстреливался, пока мог. Рядом с его правой рукой на асфальте лежал знакомый мне ТТ с глушителем.

– Ну?!
– услышал я над своей головой требовательного Мнишина и поднялся на ноги. Легко и сладостно говорить правду в лицо начальнику уголовного розыска.

– Козырьков Андрей Андреевич, бывший полковник ГРУ. Сейчас в службе безопасности корпорации «Фарус».

– Да, дружки у тебя, - протянул с некоторым даже уважением Мнишин.
– Ну, давай колись дальше.

– А чего колоться-то?
– пожал я плечами.
– Я его видел, считай, полтора разочка. Он ко мне приходил… Когда же это? Третьего дня примерно. Ксивой ФСБ размахивал. Расспрашивал про Нинель Шахову.

Я замолчал.

– Из тебя что, клещами надо вытаскивать?
– рассвирепел Мнишин.
– У меня тут банк горит и труп вооруженный без документов, а ты думаешь со мной в бирюльки играть? Что ему было надо, говори быстро! А то закрою тебя на ночь, к утру разговорчивей станешь!

Тут уж я разозлился:

– Закрой, закрой! Я хоть высплюсь спокойно! А пока пошли людей с фонарями, а лучше с металлоискателями - я место покажу, это возле дома, где Харин твой, именинник хренов, живет. И гильзы найдут, и пули, если повезет. Чуть не убили, гады! Харин завтра, когда проспится, подтвердит, что меня там видел.

Глядя, как сами собой расширяются глаза Мнишина, я резонно рассудил, что кашу маслом не испортишь: люди Хабара в меня стреляли или люди Поноса, не суть важно. Это и мне-то точно не известно, а Мнишину подавно. Главное сейчас - отмежеваться от нехороших мальчиков.

– Может, вот из этого ТТ, - дернул я подбородком в сторону безответного нынче Бульбочки.
– Может, из другого чего… Это уж пусть баллистики разбираются.

– Ладно, про это поговорим еще… - буркнул Мнишин, явно потрясенный новыми сведениями. Теперь еще и покушение на убийство на его многострадальной территории. Чистый висяк, который нужен ему был не больше, чем собаке пятая нога. Поэтому свой вопрос он повторил уже тоном ниже: - Так что ему про Нинель-то надо было?

– А вам чего было надо, когда вы с Хариным ко мне вломились?
– парировал я.
– Объяснял ведь уже: девушка провела со мной одну ночь, да в таком темпе, что нам и поговорить было некогда. Ничего я про нее не знаю! А этот Козырьков вообще спрашивал такие глупости, будто мы с ней лет пять общее хозяйство вели. Где чего хранила, в каком банке деньги держала… Ну, вы все прям как дети! Мне-то откуда знать!

Врать в лицо начальнику уголовки оказалось так же легко, но еще более сладостно.

– Постой, постой!
– спохватился Мнишин.
– То ты говоришь - ГРУ, то ФСБ. Что-то у тебя не сходится.

– Я говорю, «размахивал ксивой ФСБ», - терпеливо разъяснил я.
– Потом узнал уже, ксива не настоящая была. Навел справки по своим каналам, и точно - бывший полковник ГРУ.

Но подозрительность Мнишина все никак не хотела идти на спад.

– А что значит «видел полтора разочка»? Где еще с ним встречался?

Отлично! Мнишин заглотил закинутую наугад наживку. Так что можно попытаться прямо сейчас отработать еще и мое посещение «Капитанского». Единожды солгавши, кто тебе помеха?

– А вот сегодня без чего-то восемь, в этом самом банке, - я дернул головой назад, в сторону пожара, — мы с ним в дверях разминулись, я и не понял толком: он или не он? Даже у девушек в банке спрашивал, не Козырьков ли фамилия клиента? Они сказали нет, фамилия другая. Или я обмишулился, или он опять под прикрытием работал.
– И для убедительности развел руками: - Так что, если по-честному, больше чем на полразочка не тянет.

Но Мнишин, который, по всем расчетам, должен был наконец успокоиться и удовлетвориться, придвинулся ко мне всем туловищем и резко схватил за лацканы куртки.

– Так-так, - зловеще протянул он.
– А знаешь ли ты, как мы про бомбу узнали, а?

– Откуда мне знать-то?!
– Я даже глаза постарался вытаращить.

– Неизвестный доброжелатель позвонил, сечешь? А мы ведь завтра и номерок телефончика знать будем, и место, откуда звонили, и, если надо, экспертизу голоса произведем.

– Грамотно, - охотно согласился я.
– Находите владельца номера, сравниваете голос. А уж раскрутить его - это вы сумеете, я вас знаю!

– Значит, это не ты?
– поинтересовался Мнишин, всем своим видом, тоном, выражением лица демонстрируя, что сильно подозревает обратное.

Я же не просто подозревал обратное, я знал наверняка. Поэтому выкатил ему самое оскорбленно-честное выражение лица из имеющихся у меня в запасе:

– Конечно я! Но ты же в курсе: признание уже теперь не совсем царица доказательств. Так что грабки убери. Проведи свои экспертизы, а потом такие вопросики задавай. Чай, при исполнении находишься.

Он ослабил хватку и даже слегка отодвинулся.

– Проведем, проведем экспертизки, и вопросики зададим… - пробормотал он.
– Всему свое время.

И я понял: выкрутиться из цепких лап Мнишина полностью мне пока не удалось. При этом оказалось, и вопросы у него еще не все закончились.

– Теперь объясни, чего тебя в этот банк занесло? Аккурат сегодня вечером и как раз в одно время с ним?

Мы оба синхронно глянули на притулившийся в сторонке труп Бульбочки.

– У него бы спросить, да ведь не скажет теперь, — фальшиво вздохнул я.
– А у меня заранее запланировано было. Семейное серебришко в сейф упрятать. Последняя память все-таки. Я после того погрома, что вы у меня видели, чуть не до утра квартиру убирал, а ложечек бабушкиных нигде не было.

– Если в сейф прятал - значит, нашлись все-таки?
– спросил Мнишин, отпуская мои лацканы. И в его усталом голосе я больше не слышал живого интереса к моей персоне. Что немудрено: в настоящий момент у начальника уголовного розыска полно было дел поважнее.

Вопрос выглядел риторическим, но я счел нужным на него ответить. Сказал с достоинством:

– Ложки нашлись. Но осадок остался.

В дореволюционном русском праве имелся такой вариант вердикта присяжных: «Невиновен, но оставить в сильном подозрении». Ну, точно про меня — с точки зрения правоохранительных органов в лице товарища Мнишина. И означало, что в каждом своем действии отныне надо быть предельно осторожным, продумывать последствия любого шага, любого слова. Все это я хорошо понимал. Но менять свои планы упрямо не желал. Собирался переть напролом, положась исключительно на авось. Ибо, как говорит Прокопчик, жизнь сложнее наших представлений о ней.