Чтение онлайн

— …девять человек, не имеет значения?! Так что же тогда имеет значение?! О чем тут вообще разговор, кого ищут?! Должен убить девяносто девять?!

— Нету девяносто девять, — печально сказал г-н Мульгор. — Только пятьдесят восемь. Ужасно пострадавших. Особу знаем, доказательств нет…

— Как это пятьдесят восемь?..

Г-н Мульгор пошел на более подробные объяснения. Главной целью полиции было накрыть таинственную особу с черным типом, но для этого требовались доказательства их сообщничества. Преступника вычислили теоретически. Причем известно было, что девять жертв в Аллеред и десятая на автостраде для него просто пара пустяков. За ним тянулся хвост по крайней мере пятидесяти восьми преступных акций.

— Невозможно дело закончить, — пожаловался г-н Мульгор и указал пальцем на Алицию: — Пани что-то знает или что-то имеет! Память! Где она?

На этот вопрос было несколько вариантов ответа, но сомнительно, чтобы они удовлетворили г-на Мульгора. От всего этого мы так обалдели, что нам в голову не пришло спросить, кто убийца.

— Рехнуться можно! — гневно сказала Зося. — Бред какой-то. Мало что они там знают! Если у них нет доказательств, знают то же, что и мы. Анита и Эва. Мы никогда не отцепимся от одной из них?!

— Это есть наша цель и желание, — торжественно заявил г-н Мульгор.

— А через того типа? — поинтересовалась я. — Он не может нас на что-нибудь вывести?

— Неизвестно, встречался ли он с Эдеком в Варшаве? — потеряла терпение Зося. — Павел никого не узнал!

— Как мог узнать, если его тут нет? — возмутился Павел. — А может, есть какие-то снимки? У него такая характерная нижняя губа!

Г-н Мульгор грустно покачал головой и вздохнул.

— Не обладаем хорошей фотографией. Имеем крайнюю бедность. Таинственная особа украла.

— Ну, а если ты его узнаешь, что будет? — тревожно рассудила Алиция. — Это же не доказательство, что он связан с Эвой или Анитой.

— Что за великое милование? — мрачно поинтересовалась Зося. — Кого к кому?

— Особа имеет великое милование до мужчины, — пояснил г-н Мульгор.

— Значит, все-таки Эва, — решила Алиция. — Жалко, что Эве понадобилось меня убивать…

Наконец г-н Мульгор ушел, унося с собой пленки и письмо и оставив нас совершенно сбитыми с толку.

Во второй половине дня приехала Анита. Мы вспомнили, что о Греции г-н Мульгор сообщил нам строго конфиденциально. Поэтому рассказали Аните лишь о том, что нашлось письмо, и у нас остались на выбор только она и Эва.

— Когда же, наконец, вы выберете кого-нибудь из нас? — с любопытством спросила Анита.

— Не знаем. Даже если это ты, спи спокойно, — ни у кого нет никаких доказательств.

— А какие доказательства вам нужны? Может, я могу помочь?

— Ну, например, твое знакомство с тем типом, которого Эдек встретил в Варшаве. У тебя есть какие-нибудь снимки, где ты в его объятиях? Или любовные письма?

— К сожалению, нет. Но можно сделать фотомонтаж. У вас есть его карточка?

— Ни у кого нет…

— А вы этого типа знаете?

— Даже если знаем, то нам ничего об этом не известно.

— Жаль. Но если у вас снова возникнут вопросы, очень прошу, звоните в какое-нибудь другое время…

В понедельник Павла снова вызвали в полицию. Там он провел несколько часов, просматривая кипу портретов. Единственный снимок, на котором совершенно точно находился искомый индивидуум, представлял его сзади, в плаще и шляпе. Между шляпой и плащом виднелось ухо, увеличенное до слоновьих размеров. Его-то Павел и должен был опознать.

— Совсем спятили, — поделился возмущенный Павел. — Что я, специалист по ушам? Громадное, во всю стену, ни на что не похожее. Откуда я знаю, чье оно?

Во вторник поздним вечером появился загадочный г-н Мульгор и стал дожидаться Алицию, которая совещалась с Хербертом. Она приехала очень недовольная:

— Оказывается, не только у меня склероз, у Херберта тоже, хотя он гораздо моложе. Так было интересно, что в этой пачке, а оказалось, хербертовская жена увезла ее в автомобиле. Условились, что привезет завтра или послезавтра, если снова не забудет. Новости есть?

— Есть, — сказал г-н Мульгор. — Чужая особа стригла живую изгородь.

Он вытащил уже знакомую нам фотографию, сделанную в день нападения на Агнешку. Отдельные части снимка увеличены почти так же, как ухо, которое показывали Павлу.

— Какая-то мания с этим увеличением, — критически заметила Зося.

Мы внимательно осмотрели куски человека в рабочем комбинезоне. Кустистые брови, слегка затемненные очки и короткая борода. Лоб скрывал козырек шапки. Комбинезон производил впечатление местами чем-то набитого. Сабо были на исключительно толстой подошве. На одном фрагменте видна была только пятка, правда, не целиком, но в достаточной степени, чтобы понять, что на ней не мужской носок, а черные дамские колготки. На другом находилась часть горла, согласно нашей оценке, слишком изящная для мужчины. Все остальное было не настолько ясно, чтобы решить, какому полу принадлежит.

— Во всяком случае, одно известно наверняка, — удовлетворенно сказала Алиция. — Изгородь подстрижена, и счета мне не пришлют.

Я не переставала интенсивно размышлять. Убийца облюбовал Алицию и упорно пытается прикончить именно ее. Следовательно, она для него небезопасна. Но какую, черт побери, свинью Алиция может ему подложить? Когда г-н Мульгор ушел, я собрала всех и велела им думать.

— Письмо здесь ни при чем, — заявила Зося. — Оно нашлось, прочитано, и что с того? Ничего.

— Он же не знал, что Эдек там написал, мог бояться худшего, — заметила Алиция.

— Оставьте в покое письмо. Мы уже говорили, что после смерти Алиции оно найдется скорей, чем при жизни. Должно быть что-то другое. Алиция, ты обязана знать черного типа!

— Мне потребовать, чтоб он представился?

— Дура. Я имею в виду прошлое. Ты его наверняка видела с Анитой или Эвой, только не можешь этого вспомнить. А убийца боится, что вспомнишь. Может, все-таки пороешься в памяти?

— Аниту видела я с ее первым мужем. Впрочем, ты тоже. Светлый блондин скандинавского типа. Мог перекраситься, но нос себе вряд ли изменил.

— Ты лучше вспомни что-нибудь пораньше…

— Секундочку, — задумчиво произнес Павел. — Может, он думал…

— Может, все-таки правильней говорить «она», — предложила Зося. — Скажем прямо, на повестке дня у нас две бабы.

— Хорошо, — согласился Павел. — Может, она не знала, что Эдек ничего не успел сказать? Или думала, что он Алиции что-то привез, и это навеет какую-то мысль?

— Явно меня переоценили. Ничего мне не навевает.

— Потому что Эдек ничего не привез…

— Привез. Водку…