Чтение онлайн

Я подумала, что человека, который запросто летает в командировки на Кипр, стоит подождать и больше недели. И в мечтах уже летела на этот сказочный остров вместе с ним. И уже нежилась там под ярким солнцем и купалась в теплом Средиземном море. И даже подумывала о том, куда мы поедем в следующий раз — на Гаити или в Австралию?

— Но если дело срочное, — продолжил он свою мысль, — то вы можете поговорить с моей женой — она как раз работает в отделе кредитования физических лиц.

Если бы он окатил меня холодной водой, я была бы изумлена не меньше. На выстроенный мною прекрасный замок из песка набежала волна, и вот уже не осталось ничего — ни высоких стен, ни башен с острыми шпилями, ни подъемного моста — одни руины.

— О, — произнесла я после неловкого молчания, — вас можно поздравить?

— Да, мы расписались две недели назад. Даже в свадебное путешествие еще не ездили — такой аврал на работе.

Я почти бодро поздравила его и заверила, что вопрос с кредитом мы можем решить и после его возвращения с Кипра.

Потом мы поговорили о погоде, об экономике и о политике и расстались почти друзьями. Иногда в голосе его проскальзывала какая-то странная грусть (или это мне только казалось?) — словно он сожалел о том, что я позвонила только сейчас, а не несколькими неделями раньше.

Когда я повесила трубку, лицо пылало от стыда. Я уже жалела о том, что Лиза слышала нашу беседу, и ругала себя за то, что вообще решилась на такую авантюру.

— Он был явно рад тебя слышать, — добрая Лиза старалась подбодрить.

Но я сердито затрясла головой:

— Ну и дура же я! Рассчитывать на то, что отвергнутый воздыхатель будет сохнуть по мне всю жизнь — это же совершенный идиотизм!

Но Лиза не согласилась:

— Ну, почему же? Помнишь, как в фильме «Мужики» главный герой сказал, что мы, женщины, понять не можем, почему они «одних любят, а других замуж берут».

И вздохнула, снова, должно быть, подумав о своем принце с остановки.

В воскресенье утром позвонила тетя Женя и, не потрудившись даже поздороваться, гневно поинтересовалась:

— Ты что, с ума сошла?

Я вздохнула, удивляясь, как мало времени оставался в секрете наш с Кириллом разрыв.

— Почему ты не поехала вместе с ним? — продолжала гневаться тетя.

Младшая сестра отца тетя Женя всегда искренне симпатизировала Кириллу и даже чувствовала свою причастность к нашему союзу, потому что был Кирилл сыном ее давней подруги, и именно у нее в гостях я с ним и познакомилась. Тетушка давно уже чувствовала себя пособницей Гименея и готовилась принимать поздравления на нашей свадьбе.

— Так получилось, — только и смогла сказать я.

— Что ты там лепечешь? — возмутилась тетя Женя. — В это время ты должна была уже сидеть в самолете и лететь по маршруту Осло-Вашингтон. Или в какой там город едет Кирилл? Ты что, не понимаешь, что такое Америка? Да люди на всё идут, чтобы попасть туда — сбегают, требуют политического убежища и даже фиктивно выходят замуж. Да-да, моя дорогая, именно так. А я-то думала, ты разумная девочка.

Я снова вздохнула. Тетя Женя на какое-то время решила сменить гнев на милость и соблагоизволила очень мягко осведомиться, по какой причине я осталась здесь. В голосе ее сквозило любопытство.

— Я испугалась, — сказала я, — Чужая страна, другой язык.

— Глупости, — решительно отвергла этот довод тетя Женя. — Тысячи людей ежедневно уезжают в Америку и прекрасно там устраиваются.

Я решила забросить пробный шар.

— Хорошо, — призналась я, — я ничего не имею против Америки. Но против Кирилла у меня множество возражений.

Я не сомневалась, что Кирилл никого не поставил в известность, что он сам был инициатором разрыва наших отношений (некоторое благородство ему всё-таки свойственно).

— Что? — опешила тетя. — Да как ты можешь такое говорить? Он — идеал! Ты что, забыла, что я знаю его с детских лет и могу не хуже тебя судить о его достоинствах и недостатках? Между прочим, как раз недостатков у него и нет. Такой славный мальчик — умный, воспитанный. И так тебя любит!

Тетка замолчала на секунду, должно быть, переваривая внезапно осенившую ее догадку, потом шепотом спросила:

— Кто он?

Это был почти успех — если ее родная тетка пришла к выводу, что здесь замешан другой мужчина, это могло сработать и на других фронтах.

— Он? — изобразила я удивление.

— Не притворяйся! — сердито сказала тетка. — Мне-то ты можешь рассказать.

Я молчала.

— Я просто хочу понять, неужели есть на свете такой мужчина, ради которого можно было расстаться с Кириллом?

— Конечно, есть, — засмеялась я и принялась перечислять: — Данила Козловский, Александр Петров, Бред Пит… Нет, Пит, пожалуй, староват.

Тетка повесила трубку.

А вечером того же дня мне позвонила Анастасия Николаевна Степанова — мать Кирилла — и с настойчивостью, ничуть не уступающей тети Жениной, принялась выяснять, как я могла «отпустить ее ягненочка в Америку одного». Тут трубку бросила я сама и сразу же отключила телефон, дабы воспрепятствовать дальнейшим выяснениям отношений.

На работу в понедельник я шла с таким волнением, словно это был мой первый рабочий день. Я еще не решила, стоит ли прямо сейчас сказать коллегам, что мы с Кириллом расстались, или подождать, пока они сами догадаются об этом.

По дороге я купила в киоске не очень большой, но очень элегантный букет роз, и когда ввалилась с ним в кабинет, седовласая элегантная Нина Антоновна Терехова, сидевшая за столом у окна, удивленно протянула:

— О, какие цветы!

И остальные сотрудницы тоже сказали восторженно и завистливо:

— О!

— Кирилл вас балует! — улыбнулась Нина Антоновна.

— А это вовсе не Кирилл! — тихонько, но так, чтобы слышали все, сказала я.

И все снова произнесли:

— О!

А молоденькая практикантка Иринка, вызвавшись поставить цветы в вазу, подошла ко мне и прошептала:

— Новый поклонник?

И понимающе улыбнулась.

Мысленно поздравив себя с удачной затеей, я приступила к работе и до обеденного перерыва стойко просидела, уткнувшись в экран монитора, и даже отказалась от чая и только время от времени задумчиво смотрела в окно и мечтательно улыбалась — именно так, мне казалось, должна выглядеть влюбленная женщина.

На обед в столовую я тоже не пошла. Отключив звук у телефона и старательно прижимая трубку к уху, я принялась самой себе почти шепотом рассказывать, какой он галантный и как с ним весело, с удовлетворением замечая, как жадно внимают моему монологу коллеги.

А ближе к вечеру позвонила Лизавете и напомнила, что завтра утром мы должны пойти в родной универ, дабы встретиться с бывшим однокурсником Андреем Казариновым, который подвизался там в качестве преподавателя кафедры русской литературы.