Чтение онлайн

— Я должна тебе сказать, что ты напрасно так плохо отозвался о Викторе Андреевиче. Он думает о том, как бы быстрее закончить работу. Ты не знаешь, что такое выбор трассы. Это очень и очень сложно, Эдик. И потом, когда дорога уже будет построена, случись что — виноваты будут проектировщики. и изыскатели. Нам нельзя ошибаться, Эдик. А ты представляешь, что такое вести трассу по болотам? Сколько насыпного грунта необходимо?

Эдька подумал, что теть Лида все время оправдывает Коленькова одними и теми же словами и доводами. И это мимолетное открытие почему-то огорчило его. Значит, она тоже понимает истинную цену поступку Виктора Андреевича, которому нужно было во что бы то ни стало убрать из партии Любимова. И ему почему-то стало стыдно за теть Лиду, за то, что она вынуждена доказывать ему то, что самой совсем непонятно. А может быть, потому и доказывает, что ей все понятно?

Сидеть здесь больше не хотелось: он боялся, как бы не наговорить чего лишнего, не обидеть ее. Поэтому поднялся:

— Я пойду, теть Лида… Начальник когда вернется?

— Наверное, послезавтра. А может, даже и позже.

А зачем тебе?

— Так.

Он ушел, думая о том, что завтра суббота и Катюша хочет съездить на танцы. Котенок подремонтировал вездеход. Если Коленькова не будет…

Заглушил движок. Лампочки над лагерем тихо погасли. Наступила тишина, нарушаемая только посвистом ветра и гулом речки.

Вспомнилось, как уходил из института. В учебной части долго не могли понять, в чем дело. Они остались убежденными, что дело совсем не просто. Может быть, натворил что-нибудь и теперь срочно убегает? Чудаки.

Вот написать бы что-либо. Хотя бы о том же Савве? Разве такого человека встретишь в обычной городской жизни? Навряд ли.

Покрутил регулятор транзистора Котенка. Передавали музыку. Под нее и заснул…

Весь следующий день Эдька возился с вездеходом. Потом по памяти вычертил маршрут к Яковлево. Савва в свое время рассказывал очень точно. Зарисовал все приметы на листке бумаги. И просеку, и болото.

После обеда сказал Катюше, чтоб собиралась. У нее загорелись глаза, и она бросилась ему на шею. Потом вдруг посерьезнела и сказала:

— А Виктор Андреевич? Ты знаешь, что тебе будет?

— Ничего. Мы к его возвращению успеем.

Так и порешили.

В эту субботу Ряднов зашел к Галине Сергеевне прямо с утра. Собиралась она купать Алешку, а перед этим надо было сделать кучу всяких разных дел, и по-этому, в тот самый момент, когда в комнату вошел Петр, она пыталась определить, что и когда затевать.

Он сел на стул у двери, и по его лицу она поняла, что пришел Петр с делом важным и, видимо, все ее расчеты на сегодняшний день могут пойти прахом. И она с покорностью примирилась с этим, потому что ждала все время того самого разговора, который конечно же был уже не за горами и приближение которого чувствовала не только она, но и все, кто хоть немного наблюдал их отношения.

— Надо ехать, — сказал он. — Я хочу вас познакомить с мамой.

— Когда? — охнула она.

— Сейчас… Автобус через двадцать минут. Билеты у меня.

Она заметалась по комнате, не зная, за это ухватиться. Алешка еще не съел свою кашу и, воспользовавшись тем, что на него перестали обращать внимание, вылез из-за стола. Галина Сергеевна стала запихивать в сумку какие-то случайные вещи, совершенно не нужные для поездки, а Ряднов уже по-хозяйски обстоятельно складывал в портфель Алешкин свитер, шапочку. Потом они мчались к автовокзалу, и Петр посадил Алешку на шею, и тот радостно взвизгивал от новизны ощущений.

Успели с трудом. Уже диспетчер поставил в путевом листе шофера автобуса кудрявую закорючку-подпись, уже разместились все пассажиры, когда Галина Сергеевна и Ряднов с Алешкой на шее втиснулись на свои места. Когда двинулись, Петр сказал, указывая на портфель:

— Гостинцы приобрел… Вы вручите.

— Но ведь я могла сама… Если бы вы сказали мне?

— Ничего… Вам надо кормить парня… А зарплату вашу я знаю.

Она покраснела и глянула на него с благодарностью, а он сделал вид, что не заметил этого взгляда, и продолжал смотреть в окно, за которым уже мелькали пыльные улицы пригородного поселка.

Галина Сергеевна, держа на коленях Алешку, думала о том, что встреча с родителями и родственниками Петра — дело сложное, что она совершенно теряется в гостях, потому что всего и всех стесняется и сейчас может случиться так, что эти своеобразные смотрины окончатся полным провалом. И ей захотелось выйти из автобуса и вернуться назад, хотя она и понимала, что никогда не сделает подобного шага.

Ехали долго. Алешка уже успел подремать на руках у матери, потом выспался на твердом и крепком плече Петра. Пообедали в областном центре в ресторане, а потом Петр поймал такси, и дальше они поехали уже со всевозможным комфортом. Ехали по асфальту, потом по гладкому накатанному проселку. И когда уже Галина Сергеевна совсем потеряла счет времени и поворотам, впереди, на склоне неглубокого оврага, забелели стенами в буйных садах домики небольшого хуторка. Вокруг была степь, и только поодаль, на бугре, за увалом, синел лес.

Подкатили к покосившейся хатенке с голубыми ставнями. Петр заплатил шоферу, и машина ушла. Они стояли перед воротами, за которыми был просторный утоптанный двор. Огромное деревянное корыто, выдолбленное из древесного ствола, десяток кур, неторопливо прогуливающихся около сарая, яблони сада с уже пожухлыми листьями. В воздухе басовито гудели шмели и пахло горьковатым дымком, распаренной землей и еще чем-то таким неуловимым, но волнующим, что Галина Сергеевна почему-то чуть не расплакалась. Дверь в дом была раскрыта, и, когда они вошли во двор, на крыльцо выполз белобрысый толстячок месяцев десяти от роду. Вытаращив на пришедших глаза небесной синевы, он вдруг улыбнулся и заплакал, а следом вышла на крыльцо молодая женщина и, увидев Петра и Галину Сергеевну, всплеснула руками и помчалась вниз по ступенькам, неуловимым движением подхватив с крыльца малыша.

— Ой, боже ж ты мой, — сказала она и протянула руку Галине Сергеевне. — Мы уже заждались… И мама волнуется. Наташей меня зовут… А это мой сын, Василий Викторович… Вася. Это его Петя зовет Василием Викторовичем.

Жена брата… — пояснил Петр. — А это племянник.

— Мама скоро будет, — сказала Наташа, — Она сегодня специально из бригады отпросилась. Вас ждала.

Они прошли в дом, и здесь Галина Сергеевна увидела много фотографий на стенах, и почти везде глядел на нее худощавый человек с глубоко запавшими глазами. То молодой, в солдатской гимнастерке и широких галифе, то уже постаревший, с морщинами, перебороздившими лицо.

Отец… пояснил Петр, и лицо его нахмурилось, будто вспомнил он что-то такое, что не хотел вспоминать. — Зимой схоронили… Погиб.

— Как… погиб?

— Добро колхозное спасал…

Было за этими словами что-то еще, не известное Галине Сергеевне, потому что Наташа вдруг всхлипнула громко и тревожно. Алешка глядел на все удивленными глазами и жался к материнскому подолу, хотя улыбающийся беззубыми деснами Василий Викторович явно привлекал его внимание.

Потом пришла пожилая, но еще очень красивая женщина. Улыбнулась, увидев гостей: