Чтение онлайн

Она в свою очередь отдала его своему преемнику, тот – своему, и через некоторое время уже никто не мог с уверенностью сказать, было ли это перо орла, стервятника или все же ширдала; была ли история юноши правдой или просто сказкой, которую рассказывают у костра долгими ночами. Но люди племени понимали, что некоторые вещи могут одновременно быть и правдой и неправдой и что история – это нить, которую мы вплетаем в мироздание, пока она не станет такой же плотной, как ковер под ногами. И потому они берегли перо и связанную с ним легенду, передавая их из поколения в поколение, а среди узоров вытканных ими ковров – с краю, видимый лишь самому зоркому глазу, – всегда был ширдал.

Когда мы приземлились в аэропорту Хитроу, уже наступило серое утро, а небо было затянуто одеялом из низких плоских облаков. Я поплотнее запахнула куртку, стараясь спастись от сентябрьской прохлады, и, дрожа, направилась на паспортный контроль. Несмотря на то что моя попытка объяснить причину поездки была откровенно жалкой, – я говорила, что направлялась к друзьям семьи по фамилии Грифон, – пограничник поставил в моем паспорте штамп и протянул его назад.

Зона прилета была полна народу, и каждый куда-то спешил. Кто-то торопился встретиться с семьей, кто-то хотел поймать такси, а кто-то – успеть на поезд или автобус. Вокруг меня словно текла река, а я стояла в самом глубоком месте. Сердце в груди заколотилось. Что я здесь делала? Я не могла поверить, что между мной и всем, что мне знакомо, – целый океан. Со мной могло случиться что угодно, и никто бы об этом не узнал. Я могла исчезнуть навсегда, и никому бы даже в голову не пришло искать меня здесь. Я оглянулась на закрывающиеся за мной раздвижные двери и задалась вопросом, получится ли у меня проскользнуть через них обратно, сесть в самолет и вернуться домой.

– Вы, должно быть, Маржан.

Мужчина выглядел примерно ровесником моего отца. У него оказались мелкие черты лица и ярко-голубые глаза, он был строен, а кожа его выглядела так, словно могла обгореть под ярким светом. Его твидовый пиджак и коричневые брюки могли показаться старомодными, не будь они столь идеально скроены.

Я колебалась. Может, стоит солгать? Нет, никакая я не Маржан. Вы подошли не к той совершенно растерянной девчонке.

Но пусть я чувствовала себя потерянной и одинокой и у меня не было причин доверять стоящему передо мной человеку, я увидела в его глазах нечто знакомое: беспокойство, собравшееся в складках узкого лица. Такое же выражение я видела у отца каждый раз, когда он смотрел на меня, перед тем как попрощаться. И почему-то я почувствовала, что могу доверять этому человеку. Ему нужна была помощь, и отчего-то он думал, что я смогу ее оказать.

Внезапно стены безмолвия, которые мой отец возвел вокруг своей жизни, показались мне тоньше, чем когда-либо. Казалось, еще чуть-чуть, и я услышу, как годы, полные секретов, выберутся на дневной свет. Я должна была все знать. Мне очень хотелось понять, что все это значит.

– Да, это я.

– Меня зовут Саймон Стоддард, – представился мужчина. – Я рад, что вы приехали.

У обочины нас ждал черный «Мерседес»; водитель вышел из машины, открыл нам дверь и застыл в ожидании. Во мне сработал инстинкт самосохранения. Незнакомая машина, незнакомые мужчины, незнакомая страна – и все это из-за странной девушки с ее странным конвертом. Я остановилась так резко, что Саймон чуть не врезался в меня.

– Простите, – сказала я ему. – Я не знаю ни вас, ни его, и мне неизвестно, куда мы направляемся. Я просто…

Саймон так смутился, что мне стало его жаль.

– Боже мой! – воскликнул он. – Это совсем не годится, правда? Я отошлю водителя, а мы поймаем такси. Пока вы будете у нас, таксист будет ждать вас столько, сколько потребуется. Так-то лучше, правда?

Саймон жестом руки отпустил водителя, а потом остановил черное такси, дал мне знак садиться первой и тоже скользнул в машину. В автомобиле оказались кнопка связи с водителем и двусторонний динамик. Саймон назвал адрес, а затем, когда мы отъезжали от обочины, вежливо выключил микрофон с нашей стороны.

– Насколько я понимаю, вам дали не так много информации, – сказал он ободряюще.

Мы выехали на ровное прямое шоссе, ведущее на север. За окном проносились окраины Лондона, и Саймон начал свой рассказ.

Грифон был в его семье уже триста лет. Предок Саймона, моряк торгового судна по имени Алоизиус Стоддард, спас его из покинутого гнезда недалеко от города Алеппо в Османской Сирии. Тот был совсем еще детенышем.

– Он, вероятно, был самым слабым из помета, – рассказывал Саймон.

С того дня каждый ребенок семейства Стоддард рос бок о бок с грифоном. Алоизиуса, человека простого происхождения, посвятил в рыцари сам король Англии; семейное богатство росло уверенными, внушительными темпами. Потомки Алоизиуса отличались красотой, умом и состраданием.

Мы свернули с шоссе и выехали на дорогу поменьше. По обе стороны мелькали зеленые изгороди, чуть дальше на низких склонах паслись овцы. Территорию разграничивали каменные стены, которым было, наверное, сотни лет. В стороне от дороги стояли фермерские дома и усадьбы, в грязных загонах с ноги на ногу переминались лошади.

Такой и была жизнь моего отца? Сидел ли он сзади в незнакомых машинах, наблюдая за проплывающими мимо незнакомыми пейзажами? На секунду, смотря на раскинувшуюся за окнами сельскую местность, я почувствовала себя немного ближе к нему. Если бы папа не умер, сейчас на моем месте был бы он. Образ отца, сидящего в машине вместо меня, вызвал неожиданный прилив обиды. Если бы он был здесь, я бы сейчас сидела дома в полном одиночестве, ела сэндвичи с арахисовым маслом на завтрак, обед и ужин и притворялась перед каждым встречным, что все в порядке.

Я перевела взгляд на Саймона, смотревшего в окно.

– Как вы нашли меня? – спросила я.

– Метод очень старый, – отозвался он. – Когда Киплинг болен, мы поднимаем над домом специальный флаг.

– Киплинг – это грифон?

Саймон кивнул.

– Итак, вы поднимаете флаг. Что потом?

Он посмотрел на меня так, словно я пошутила.

– Ну как же, а потом приходите вы, – ответил Саймон. – Существуют посредники, которые передают сообщения. Имен я, конечно, не знаю. Не знаю, кто и как все это устраивает. Да меня это и не волнует. Гораздо больше я беспокоюсь о Киплинге.

– Я не знаю, чего именно вы от меня ждете, – призналась я.

– Киплингу нездоровится, – произнес Саймон. – Я осведомлен о том, что у вас мало опыта, но, насколько понимаю, вы все же можете ему помочь.

Саймон включил динамик, произнес: «Здесь поверните налево» – и выключил его снова.

Мы свернули на еще более узкую дорогу, затененную кронами изогнутых берез, под шинами зашуршала проселочная дорога.

– Здесь начинаются наши владения, – снова подал голос мужчина.

Мы завернули за угол и пересекли деревянный мост, перекинутый через журчащий ручей. По мере того как мы продвигались, лес, казалось, становился все гуще. На берегах ручья, под стройными березами, были заросли папоротника и ежевики, в воздухе пахло осенью и дождем.