Чтение онлайн

— Опиши тех, кто избил тебя, — уничтожу, выпотрошу, убью.

— Зачем? — не понимает, но быстро догадывается моя девочка. — Не надо, Тимур. Я сама влезла. И деньги я сама отдам. Продам машину, и как раз хватит.

— Опиши, — глупышка, серьёзно думаешь, что я это так оставлю?

— И вот что ты им скажешь? Кто я, чтобы отдавать за меня долги и заступаться?

— Мой юрист, управляющая моих заведений. За своих людей я всегда горой.

— Ничего не буду описывать. Не помню. Я, знаешь ли, их не рассматривала, пока меня били, — хоть и злится, остаётся всё такой же милой и нежной.

— Завтра тебе сделают снимок, чтобы удостовериться, что органы не пострадали, — и не дай Бог ещё внутри что-то пострадало.

— Не надо, нормально всё со мной, Тимур.

— Это не обсуждается.

— Хорошо, — умница.

— Я приеду завтра к двенадцати, — во-первых, сам нервничал. Во-вторых, она будет нервничать. Две причины уже набрал.

— Хорошо.

Подхожу к сыну, проводя по волосам точно такого же цвета. Кажется, я уже его люблю. Сын от любимой женщины — предел мечтаний. Не выдерживаю и напоследок быстро целую Вику.

Без охраны я их точно не оставлю теперь. Еду домой, нужно выдохнуть после всего и накидать план дальнейших действий. И Колесникова с его подонками уничтожу. Тронуть моё — это сильно. Да, они не знали. Но незнание закона не освобождает от ответственности.

На следующий день, как и обещал, приезжаю к 12. С документами. Нет, они не особой важности. Но, чувствую, Вика будет сходить с ума, а это поможет отвлечься.

И это срабатывает.

— Срочно? — растерянно спрашивает.

— Очень, — нагло вру.

И пока Вика вникает, операция подходит к концу.

— Всё прошло успешно, — заключает доктор.

Я шумно выдыхаю, а у Вики появляются слёзы в глазах.

— Скоро отойдёт от наркоза, а через пару дней мы вас выпишем.

— Спасибо, — говорю, потому что Вика, видимо, не может.

Притягиваю её к себе, гладя по волосам.

— Всё хорошо, — шепчу тихо. — Слышишь?

— Спасибо, что был рядом и отвлёк этими документами, — вперемешку со слезами смеётся. Поднимает заплаканные глаза, а я не выдерживаю и целую.

Сколько она пережила без меня? Его слёз, болезней, смерть отца, зависимость сестры, долги, прессинг.

И ведь осталась такой же доброй.

Вика отвечает на поцелуй. Отчаянье вперемешку со слезами. Такого у нас не было. Раньше наши отношения были беззаботными и лёгкими.

Провожу руками вдоль тела, спуская их на талию, ещё крепче прижимая к себе. Когда воздуха не хватает, мы отрываемся друг от друга.

— Я заберу вас, когда выпишут.

— Хорошо, — кивает.

Не хочу думать о том, что будет дальше. Не хочу её никому отдавать, но и со мной опасно. Вряд ли Вику будут устраивать редкие встречи и жизнь вдали друг от друга. Нужно отдалиться, пока не поздно, но как же я не хочу.

Выхожу из больницы, сжимая в руках снимок УЗИ. Двенадцать недель. А я всё никак не могу решиться и сказать Тимуру. Возможно, потому что в последнее время мы как-то отдалились. Он много времени проводит с отцом, разбираясь в бизнесе. Я учусь. Иногда меня сваливает с ног токсикоз и усталость. Дальше тянуть уже нельзя. Я настояла на встречи, хоть Тимур и пытался снова обморозиться. Вообще мы жили вместе в его квартире, но последние месяцы он в ней почти не появлялся, и я, собрав вещи, ушла.

Сейчас же еду в ту самую квартиру для разговора. Когда такси останавливается, я замечаю свет в окнах, и радусь, что он всё же приехал.

Поднимаюсь в квартиру, где открыт балкон. Начало сентября выдалось холодным и дождливым, поэтому в квартире было зябко. Тимур сидел на входе на балкон и курил прямо в квартиру. Тимур вообще не курил, поэтому это выбило меня сразу.

— Что-то случилось? — спрашиваю.

— Не знаю, ты же позвала меня.

— А ты считаешь, у нас всё хорошо? — главное, не злиться.

— У нас? Да у нас, вроде, никак, — безразлично говорит.

— И тебя это устраивает? — задаю вопрос, боясь услышать ответ.

— Да.

— Ты хочешь расстаться? — главное, не плачь.

— Да.

— Почему?

— Так всем будет проще, — ощущение, что под "всем" он имел ввиду кого-то конкретного, но в нём самом было столько решимости.

— Ты точно всё решил? — удерживая все эмоции внутри, спрашиваю я.

— Да, Вика. Мы расстаёмся. Прости.

Сейчас передо мной сидел не мой Тимур. Осунувшийся, безразличный, холодный.

Думала в комнате холодно, а оказывается у меня в душе теперь.

Я подхожу к нему как раз, когда он встаёт. Смотрю в злые глаза, полные решимости. Приподнявшись на носочках аккуратно целую его в щёку, надеясь, что не оттолкнёт.

— Если тебе так будет лучше, то хорошо, — шепчу. — Будь счастлив.

И ухожу, чтобы с чистой совестью разреветься вместе с дождём. Снимок УЗИ так и остаётся со мной. Как и разбитое сердце.

Я ждала. Я глупо ждала, что он побежит за мной, остановит, скажет, что это глупая шутка. Я бы простила.

Ждала, что он поймёт, что был не прав. Извинится, вернёт меня, но нет. Я ждала зря. А спустя 7 месяцев после нашего расставания родился наш сын — Котов Руслан Тимурович. Когда мне его показали, я была рада, что он его копия. Итог нашей любви. Наш сын.

Лёжа на кровати в три часа ночи вновь прокручиваю тот день. Я ведь могла ему сказать, но не стала. Всегда уважала выбор других людей. Может быть, я и дура, и всё, действительно, могло быть по-другому, но у меня было целых две причины. Первая — я не хотела удерживать его ребёнком. Вторая — я боялась, что ему будет плевать. Сейчас во мне тоже жил страх, что он не полюбит его также сильно, как я. Не увидит какой он уникальный, смешной, милый.

Возможно, всё что он делает — из чувства ответственности. Хоть мне от него ничего и не надо. Я ведь, действительно, сама приняла решение рожать. Это только моя ответственность и последствия решения на мне.