Чтение онлайн

Я уже предвкушал, как сейчас поймаю её на рабочем месте и зажму на столе, а потом буду доводить до грани удовольствия раз за разом. Судьба подтасовала карты, и я оказался на грани убийства.

Я увидел, как уебок Сёмин вцепился клешнями в её руку и что-то говорит. Лицо Вики выражало какую-то безысходность. Почему она не зовёт охрану, и где вообще эти придурки? С полным ярости взглядом я летел к этому столику. Мне удалось услышать лишь часть разговора:

— Если честно, ноги раздвинуть приятнее перед кем угодно, лишь бы не перед тобой. Я, наверное, не одна так считаю, раз ты прицепился ко мне. Что, никто не даёт? Странно, убогих обычно жалеют.

— Заткнись, тварь, — замахивается этот смертник на мою Вику.

Подлетаю и впечатываю кулак ему в нос. Он вместе со стулом падает. На нас начинают смотреть люди, но мне плевать. Взгляд Вики полон испуга и радости. Радость, надеюсь, от моего появления.

— Ещё раз, утырок, посмеешь поднять руку на кого-то из моих людей, будь то уборщица или управляющая, я тебе дуло снесу, ты меня понял? Если ты не ценишь свой персонал, то это твои проблемы. Я за каждого из них глотку перегрызу.

— Я понял, понял, — закрываясь от ударов, чуть ли не рыдает этот тестер из пробирки.

Поручаю охране вывести и не пускать. Себя желательно тоже. Боже, как же трудно работать с дебилами. Такими темпами Вику и из дома украдут, а эти полудурки только репу почешут. Надо решать вопросик.

Судя по всему, я подышал одним воздухом с этими дурачками и решил, что наорать на и так испуганную девушку, которая не ожидала увидеть тебя — это самое благородное, что можно сделать.

Ожидаемо, что Вика разревелась, а я понял, что мудак. Она и так часто говорит, что с ней Бес на проводе, хотя с ней я никогда в жизни не показывал эти замашки.

Но телохранителя приставлю точно. Успокаиваю, целуя в шелковистые волосы, глажу аккуратно и нежно, а Вика хватается за меня, как утопающий за соломинку.

— Домой? — спрашивает, видимо боясь, что я снова уеду.

— Домой.

И мне плевать куда, мой дом — это они с Русланом.

Я скучал по ней не меньше, поэтому не отпускаю её руку, целую и глажу. Успел попросить охрану заехать и купить торт и цветы, потому что планировал зайти к её маме. Я был уверен, что угроз на данный момент нет, мы не под прицелом, иначе бы никогда не светился с сыном.

Я думал, что Нина Алексеевна не особо будет рада мне, но ошибся. Она искренне улыбалась, не задавала лишних вопросов, и мы легко болтали обо всём.

Пока Вика собирала сына, Нина Алексеевна благодарила меня за Аню, за помощь, за Вику. Я не сделал ничего сверхъестественного, я просто любил Вику и для неё мог весь мир перевернуть. Уверен, Вика слышала наш разговор и про отца, потому что глаза были на мокром месте. Раньше она никогда не плакала, только смеялась ярко и заразительно.

Дома Вики и мамы находились рядом, поэтому мы быстро добрались. Вытаскивая из багажника подарки, выслушал, что скоро надо будет покупать квартиру для игрушек. Я выразительно посмотрел на малышку, после чего она правильно поняв намёк:

— Нет, нет, нет. Я пошутила, Тима.

Я усмехнулся, таща всё в дом.

— Папа, а где ты был? — в сто пятьдесят десятый раз спросил сын, рассматривая подарки.

— Работал, Руслан, — смеюсь.

— Но почему так долго? Я думал, ты больше не приедешь.

— Малыш, — привлекаю всё внимание к себе. — Я никогда не брошу ни тебя, ни маму. Да, я иногда много работаю, но я всегда вернусь.

— Обещаешь? — по-детски спрашивает малыш.

— Обещаю, — да, я не даю громких обещаний, но я буду делать всё, чтобы ввернуться к ним.

Еле уложив малыша, переполненного эмоциями, я иду к Вике. Она смиренно ждала на кухне. Войдя, увидел, как она подозрительно поправила футболку, облокотившись на столешницу.

Я в два шага оказался рядом, а малышка выставила руки вперёд, слегка притормаживая меня.

— Тихо, — спокойно говорит, а я уже смотрю на проявившиеся синяки на месте хвата уёбка Сёмина.

— Я, — низко рычу. — Уничтожу его. Убью.

— Не надо, — также спокойно говорит Вика, нежно проводя рукой по моей щеке.

— Убью, — всё также рычу, стоя на своём. Уверен, в моих глазах ярость и огонь, а в её — омуты спокойствия, в которых я тону. Самому себе я не боюсь признаться какую власть она имеет надо мной. Только она одна. И я вижу по её глазам, что она знает это, но никогда не воспользуется.

Вика встаёт на носочки, и тянется к моим губам, а кто я такой, чтобы отказывать. В секунду наш поцелуй становится горячим и страстным. В этот раз никто из нас себя не сдерживает. Она соскучилась по мне так же сильно, как и я. Судорожно расстёгивает рубашку, пока я одним махом оставляю её без домашней футболки в охренительном кружевном бюстгальтере. Целую грудь, те самые хрупкие плечи, шею, пока Вика запрокидывает голову, прижимая меня сильнее. Возвращаюсь к губам, пока руки шарят по её телу. Хочу зацеловать, чтоб знали, что она не одна. Привычно подхватываю Вику, а она обхватывает торс ногами.

Кладу на простыни и пытаюсь отстраниться, но Вика не отпускает.

— Можешь смеяться, но у меня нет резинки, — я не знаю каким образом, но я её забыл в машине. В разъездах презервативы мне не нужны были, поэтому бросил в бардачок новые. Как раз в последний раз у нас закончились.

— Всю использовал в своей командировке? — шутит Вика, а я шлёпаю её по заднице.

— Если ты не забыла, то они закончились в прошлый раз. А новые валяются в машине.

— Блин, свои, я к сожалению, тоже использовала, — снова шутит. Она что, довести меня хочет, чтобы я любил её тут всю ночь? Это и так было в моих планах.

Рычу и снова впиваюсь в губы, сжимая в руках многострадальную задницу, а Вика стонет.

— Не смей даже шутить так, — серьёзно говорю я. — Я сразу убью его, поняла меня?

— Поняла, — смеётся, притягивая меня для новых поцелуев.

— Вик, Вик, мы если сейчас прям не остановимся, то я уже через минуту за себя не ручаюсь.

— Я за себя уже не ручаюсь, — мурчит моя девочка. — Одного я от тебя уже родила и против второго не буду. Хрен с ней с резинкой.

— Ты серьёзно? — нет, я догадывался, что она ко мне испытывает, но не думал, что настолько.

— Да, Бесоев, да. Если ты сейчас же не продолжишь, то я начну шутить. Хочешь? — испытующе смотрит. — О каком-нибудь ухажёре.

Больше не слушаю её, затыкая рот поцелуем, клеймя. Моя. Только моя.

Снимаю оставшуюся одежду, входя в неё резко, заполняя во всю длину. Вика выгибается в спине, как кошка. Целую везде, где хочу, а малышка отзывается на каждую ласку, едва сдерживая стоны, чтобы не разбудить Руслана.

— Моя, — целуя и посасывая грудь, рычу. Прокладываю дорожку поцелуев до уха. — Моя.