Чтение онлайн

При этом люстра ещё хихикала, захлёбывалась, даже повизгивала от смеха.

– Ой! Не могу! Хи-хи-хи! Посмотрите только на него! Ой! Держите меня, я сейчас упаду! Ха-ха-ха!

А за стеной пела скрипка. Последний звук, чистый и ясный, поднялся высоко-высоко, немного погрустил в воздухе и умолк.

Дядя Федя кончил играть.

Веснушка перестал прыгать, остановился как бы в нерешительности. Наклонил голову набок, опустил руки. Люстра погасла. В комнате стало сразу темно и мрачно. Слабо светила только одна хрустальная звёздочка, на которой стоял Веснушка.

Веснушка посмотрел в глубокое чёрное окно, зябко поёжился и побежал по потолку. Катя увидела, что бежит он вниз головой, быстро переставляя ножки по пыльному электропроводу.

Катя протянула руку – Веснушка соскочил ей на ладонь.

Ух и горячий же он был – не удержать. Катя принялась изо всех сил дуть на него.

Взялииобидели сделал шаг к Кате, но наступил на конец собственного шарфа и, чуть не задохнувшись, остановился, выпучил глаза.

– Так вот она какая, морковка! – прошипел он. – Вот оно что! Взяли и обидели!

Кто-то ещё зашипел на Катю из-под стола. Это был Кот Ангорский.

Что ж, настало время сказать, что хозяином Кота Ангорского, этого всем известного плута и воришки, был не кто иной, как Взялииобидели.

Мало того, Кот Ангорский был его любимцем. И этого мало: Кот Ангорский был его единственным другом. Где прятался всё это время Кот Ангорский – неизвестно. Но зато теперь он с беззаветно храбрым видом шипел, взъерошившись и выставив вдоль всей спины шерсть гребешком. Но Катя не стала слушать их дружное шипение. Она бегом проскочила переднюю, где из-за шкафа её проводили два строгих любящих глаза, и бросилась вниз по лестнице.

Веснушка сидел у неё на плече. Пока Катя, наклонившись, возилась с ключом, открывая дверь, он держался за воротник, чтобы не свалиться.

– Хотел накрыть… Кого? Меня! Чем? Одеялом! – возбуждённо бормотал Веснушка. – Но я скорее-быстрее-сейчас же-немедленно…

На миг он стал таким горячим, что запахло чем-то палёным и от Катиного воротничка пошёл дымок. Катя отдышалась только у себя в комнате. Веснушка перескочил на стол. Низко опустив голову и заложив руки за спину, он ходил по учебнику математики. Наискосок от одного уголка к другому. Он о чём-то глубоко задумался.

– Наверно, считаешь, мне это впервой: вот так устраивать день посреди ночи? – Веснушка вдруг поднял голову, посмотрел на Катю.

Катю поразило несчастное выражение его глаз. Губы его дрожали.

– Совсем недавно мне пришлось вот так же, как сегодня… В общем, похожая история. Да, совсем-совсем недавно…

– Когда недавно? Вчера, что ли? – спросил Катя.

– А что такое «вчера»? Я не знаю. Вчера – это недавно?

– Ну да, конечно.

– Тогда, значит, это было вчера. Хочешь, расскажу?

– Ой! – только и смогла вымолвить Катя.

– Но это очень грустная история. Самая печальная в моей жизни, – тихо сказал Веснушка. – Это такая история, которой лучше бы и не было. Всё равно рассказать?

– Да, – тоже почему-то тихо сказала Катя.

– Тогда слушай. Значит, это случилось вчера.

Только вчера на земле всё было совсем другим. Города были без этих штучек: без электричества, без метро, без телевизоров. Их тогда ещё не придумали, ничего не придумали.

– Тогда это было не вчера, – перебила его Катя.

– Как не вчера? – сердито нахмурился Веснушка. – Ты же сама только что сказала, что «вчера» – это недавно. А то, что я хочу рассказать, случилось совсем-совсем недавно. Так что не мешай мне и не перебивай меня, пожалуйста.

Веснушка поглядел в окно, придвинулся к Кате поближе.

– Ну так слушай, – начал свой рассказ Веснушка. – Вчера все города были ещё маленькие. И вокруг каждого – высокая стена. Девчонки вроде тебя носили длинные юбки. Те, что побогаче, обували шёлковые туфельки, вышитые золотом, а всякая беднота таскала тяжёлые деревянные башмаки. Топ-топ-топ! Так вот. О чём это я? Ах да! Жили в одном городе братья-кузнецы. Когда не было туч на небе, я любил заглядывать к ним в кузницу. Их было двое, и оба рыжие. Красные вихры так и торчали во все стороны. Мне нравилось смотреть, как они работают. Грохот и звон стояли в кузнице. Хвостатые искры разлетались и гасли в тёмных углах. Братья выковывали лёгкие кольчуги и тяжёлые мечи с узорными рукоятками. К ним приходили бедняки с суровыми неулыбчивыми лицами. И каждый незаметно уносил под плащом кто кинжал, кто меч, кто кольчугу.

Около кузницы часто околачивался юркий человечек. Кончик носа у него так и вертелся, до того ему хотелось всё разузнать, разведать, разнюхать.

Вот он-то и донёс королю, что братья-кузнецы тайно вооружают народ. Чтоб не увидеть мне Солнышка, я сам это слышал. Ведь как раз в это время я сидел на королевской короне, забравшись в большой драгоценный камень.

– А зачем они это делают? – с недоумением спросил король. Он был не очень-то умён и догадлив, этот король. Но злобы в нём хватило бы ещё на несколько королей.

Доносчик смутился, заюлил.

– Во всяком случае не для того, чтобы защищать вас, Ваше Величество, – наконец намекнул он королю.

Тут уж король сообразил, о чём речь. Он так хлопнул себя по лбу, что я чуть не вылетел из драгоценного камня, где устроился так уютно.

– Они мне дорого за это заплатят. Да, да. Дорого, – прохрипел король.

Он кликнул стражу.

– Старшего брата заковать в цепи и бросить в тюрьму, – приказал он. – А младший пусть сегодня же до захода солнца не поленится внести за него выкуп – сто золотых монет. Ну а если он предпочтёт проваляться это время на своём тощем тюфяке или сыграть с приятелями в кости где-нибудь в трактире – пускай потом пеняет на себя. Не будь я король, на закате голова старшего брата слетит с плеч.

Под вечер весь город собрался на площади перед дворцом. Сперва меня всё это очень забавляло. На балконах расселись знатные дамы в пышных платьях. Я затеял с ними развесёлую возню. Налетишь на какое-нибудь кольцо или ожерелье, оно засверкает, а я отскочу от него и прямо кому-нибудь в глаз. Бедняга морщится, жмурится, загораживается ладонями, а мне смешно.

Но вот на площадь вышел палач. Весь в чёрном, в чёрном длинном капюшоне. Ни на кого не глядя, тяжёлым шагом он медленно поднялся на помост и встал неподвижно, опершись обеими руками о топор.

Стражники вывели на площадь старшего брата. Кое-кто из моих братишек, те, кто поглупее, обрадовались, бросились скакать по его цепям.

Но мне стало как-то не по себе.

А тут ещё чувствую: беда! Солнце тянет меня за собой, а само уходит за дальние горы.

Я попробовал было его удержать, уцепился за позолоченный шпиль колокольни. Да разве Солнышко удержишь?

И тут сверху, с колокольни, я увидел: далеко-далеко за крутым горным кряжем по узкой дороге скачет младший брат. Погоняет лошадь: вперёд, вперёд, моя славная лошадка! А пояс ему оттягивает тяжёлый кошель.