Чтение онлайн

Я предложил Лучинкину в этой тяжелой обстановке не отделять летный состав от технического, и мы договорились, что я проведу беседу во втором и третьем звеньях, а он в первом и со специалистами.

После разведки наша эскадрилья нанесла удар по колонне танков и автомашин, двигавшихся от Острогожска на Карпенко, уничтожив два танка и несколько автомашин [86] .

Утром 8 июля, выйдя рано утром на стоянку, я обнаружил палатку, раскинутую перед замаскированными самолетами.

— Это что еще за фокусы? — указывая на палатку, спросил я А. М. Римлянда.

— Не ори, тише! — ответил он, приложив палец к губам. — Этой ночью разбили командный пункт нашего командующего 8-й воздушной армией генерал-майора авиации Хрюкина.

— А зачем же демаскировать стоянку? — уже шепотом спросил я.

— Не спеши. Выспятся, оглядятся и сами уберут палатку под деревья, — ответил Римлянд.

С началом отхода войск Юго-Западного фронта обстановка на западном берегу Дона стала еще более сложной. Один за другим летали наши экипажи на воздушную разведку, определяя принадлежность войск, двигавшихся в междуречье Оскола и Дона и от Острогожска и Россоши, но сделать это удавалась далеко не полностью. 8 июля вернувшиеся рано утром из разведки экипажи Гладкова и Чижикова опрашивал сам командующий воздушной армией. На прямые вопросы генерала Хрюкина Гладков уверенно утверждал, что немцы движутся по дороге Острогожск — Россошь, а о том, чьи войска следовали западнее и восточнее этой дороги, Гладков и Чижиков отвечали неуверенно, чем вызвали недовольство командующего.

На самом деле ни немцы, ни наши отходящие войска в движении ни чем себя не обозначали. Положение осложнялось еще и тем, что по одной и той же дороге часто двигались на одном участке наши войска, а на другом — войска противника. По результатам разведки эскадрилья нанесла три удара по фашистской мотомехколонне, наступавшей от Острогожска на Россошь [87] .

Истребителей сопровождения не было. Прикрытие бомбардировщиков организовывалось воздушной армией только в районе цели по команде «Ветер». По этой команде остатки истребителей воздушной армии вылетали в район цели на период бомбардировочного удара и «выметали» истребители противника из воздушного пространства над районом боевых действий.

Конечно, экипажи бомбардировщиков без непосредственного сопровождения своих истребителей чувствовали себя менее уверенно, но все понимали, что сопровождать нас некому, а враг рвался на юго-восток и надо было напрячь все силы, чтобы его остановить и нанести ему максимальный урон. В сложных условиях боевой обстановки хорошо действовали командиры звеньев Митин и Шенин. Оба они были смелые и мужественные командиры. Но действовали в боевых вылетах по-разному. Если Шенин всегда шел на пролом, не обращая внимания ни на какое противодействие, то Митин в каждом вылете применял различные тактические приемы и проявлял тактическую хитрость для преодоления противодействия зениток и истребителей.

— Медвежья тактика — лезть напролом — хороша в лесу, а не в небе, — подтрунивал над своим другом Митин.

— Хитрость только заменитель ума, а не ум, — парировал ему Шенин.

Летчики любили Митина за смелость, мужество, за способность бросить бомбардировщик в крутое пикирование, умение выйти из длительного пикирования над землей и с ревом пронестись над целью, поливая огнем из всех пулеметов мечущихся ошалелых фашистов.

Вечером в полк прибыл общевойсковой майор с представителем от штаба воздушной армии. Предъявив документы, он заявил, что прибыл от Василевского, находящегося здесь, на фронте.

— Имею личное задание от начальника Генерального штаба разобраться в принадлежности войск на дорогах Воробьевка — Бутурлиновка и Средний Икарец — Семено-Александровка. Прошу выделить лучших разведчиков. С одним из них полечу сам. Вылет немедленно, — заявил майор.

Я выделил для разведки экипажи командира звена Митина, летчиков Рудя и Падалку, показавших в прошедших боях себя смелыми и искусными разведчиками и не очень опасавшимися встречи с истребителями противника. Мы не стали разъяснять майору трудностей предстоящей разведки, так как понимали сложность обстановки и высокую ответственность выполнения этой задачи.

После короткой подготовки все три экипажа вылетели на разведку. С задания вернулись только экипажи Митина и Рудя. Лучше всех выполнил заданную воздушную разведку экипаж самолета Рудя. Он определил, что по этой дороге в одном и том же направлении в северной части дороги двигались немецкие войска, а в южной части дороги следовала большая колонна наших войск.

Экипаж Митина тоже выполнил задание, но зенитным снарядом на его бомбардировщике вырвало левую боковую часть фюзеляжа на уровне третьей кабины, где находился майор из Генерального штаба. Из-за сильного задувания потоков воздуха условия наблюдения у него во второй части полета ухудшились. Майор после полета долго тер слезящиеся глаза. Ему нашли его карту, вырванную в полете из рук и заброшенную в бомболюки. Он нанес на карту результаты своих наблюдений и разведданные, добытые в полете летавшими летчиками и штурманами, и немедленно уехал на ожидавшей его машине.

9 июля эскадрилья одним звеном нанесла удар по танкам на западной окраине Подгорного и попутно вела разведку принадлежности войск в районе Митрофановка — Кантемировка. Обстрелянное зенитным огнем и атакованное двумя истребителями противника звено отбило атаки и благополучно возвратилось на аэродром. После посадки на одном из самолетов было обнаружено две пробоины в крыле.

Двумя звеньями эскадрилья нанесла удар по колонне танков и автомашин, выдвигавшихся из Россоши, повредив два танка и уничтожив несколько автомашин [88] .

Мой экипаж и экипаж Медведева по заданию командира дивизии Антошкина вели воздушную разведку принадлежности войск восточнее Россоши у Кантемировки и Митрофановки, а также переправ через Дон у Нижней Калитвы и Гороховки. Разведку вели с высоты полета четыреста метров, а то снижались и на бреющем летели рядом с дорогой.

В полете установили, что от Россоши к Нижней Калитве отходят наши войска. На дороге между пунктами мы обнаружили колонну автомашин ЗиС-5 и ГАЗ-АА. Через переправы у Нижней Калитвы и Гороховки тоже переправлялись наши части. А по дороге Россошь — Митрофановка принадлежность войск точно установить не удалось. Здесь двигались и немцы, и наши, и разобраться в этом слоеном пироге с воздуха было невозможно.

Когда возвращались из разведки, обнаружили, что наша переправа через Дон у Нижней Калитвы полузатоплена, а на обоих берегах были свежие воронки от фашистских бомб.

Наш доклад о принадлежности войск восточнее Россоши командиру дивизии понравился, и он искренне поблагодарил нас за добытые данные.

Утром 10 июля на разведку отправился экипаж Митина. Возвратившись, летчик доложил, что по дороге Россошь — Митрофановка движутся пятьдесят фашистских автомашин. Сообщив эти данные в штаб и получив разрешение, я послал звено самолетов для удара по этой колонне Звено Шенина нанесло удар по этой колонне у Богоносовки, уничтожив четыре машины. Вторым звеном мы нанесли удар по скоплению вражеских автомашин у Будянки [89] .

Звено второй эскадрильи, имея задачей бомбить самолеты на аэродроме Марьевка, при подходе к цели встретило группу взлетевших с аэродрома транспортных самолетов Ю-52 под прикрытием двух Ме-110. Атаковав безрезультатно эту группу, звено нанесло бомбардировочный удар по немецкой автоколонне на дороге Кулешовка — Ольховатка.

В середине дня наша эскадрилья получила задачу уничтожить самолеты противника на аэродроме Марьевка. Быстро подготовил экипажи, и эскадрилья взлетела в составе шести бомбардировщиков. Летим без прикрытия истребителей на небольшой высоте, чтобы эффективнее нанести удар. На аэродроме Марьевка самолетов не оказалось, и мы стали искать запасную цель. Вскоре обнаружили пятнадцать танков и до тридцати автомашин на дороге от Кулешовки на Ольховатку. С ходу атаковали эту колонну, уничтожив один танк и три автомашины. Потом мы снизились на бреющий полет и начали штурмовать скопление подвод и мотоциклистов на перекрестке дороги Дроздово — Ольховатка. С ревом неслась эскадрилья над колонной фашистов, поливая их огнем из всех пулеметов [90] .