Чтение онлайн

Жандарм, сидевший за столом, окинул меня сонным взглядом.

– Это кто еще? – недовольно поинтересовался он у тех, кто меня доставил.

– Лондонский Похититель Картин, задержанный комиссаром Мегрэ, – ответил жандарм, поддерживавший меня за левый локоть.

Взгляд сидевшего за столом мгновенно прояснился. Вновь взглянув на меня, уже как на приму, он быстро достал из ящика стола книгу регистрации, открыл ее на чистой странице и, вскинув руку с зажатым в ней пером, посмотрел на меня так, будто я сам должен был знать, какая именно информация его интересует.

Ну, думаю, здорово! Оказывается, я, сам того не подозревая, стал знаменитостью. Лондонский Похититель Картин! Как звучит-то! Почти как Джек-Потрошитель!

На немой вопрос дежурного жандарма я ответил, как любой другой рецидивист, окажись он на моем месте:

– Ошибочка вышла, господин начальник. Картину я не брал. Случайно оказался рядом. А тот парень, который вам нужен, как раз пробежал мимо меня.

Говорил я, как мне казалось, весьма убедительно. И в речи моей не присутствовало даже намека на английский акцент.

Но старался я понапрасну – на жандармов мои слова не произвели ни малейшего впечатления.

– Ваше имя? – спросил дежурный.

Я назвал имя, которое было указано в документах, отобранных у меня Мариным.

Затем меня так же вежливо попросил назвать гражданство, постоянное место проживания и род занятия, которым я зарабатываю себе на хлеб.

Я отвечал, а жандарм аккуратно записывал мои слова.

Впрочем, интересовало его немногое. Задав с десяток вопросов, последним из которых оказался вопрос о моем вероисповедании, он захлопнул книгу и сунул ее в стол.

– И что теперь? – полюбопытствовал я.

– Теперь вас проводят в камеру, – ответил дежурный и взглядом указал вдоль по коридору. После чего спросил:

– Вы ужинать будете?

– Нет, – отрицательно качнул головой я.

– Прошу, – дежурный вновь, на этот раз рукой, указал верное направление.

Сопровождавшие меня жандармы крепче сжали мне локти.

Не двигаясь с места, я уперся пятками в пол.

– Одну минуточку. Когда мне будет предъявлено официальное обвинение?

– Спросите об этом комиссара Мегрэ, когда он придет за вами завтра, – ответил дежурный. Мне показалось, что я ослышался.

– Он придет за мной завтра? – переспросил я. Должно быть, голос мой звучал весьма странно, потому что все пятеро жандармов посмотрели на меня так, словно я вдруг начал говорить по-китайски.

– Ну да, – как-то не очень уверенно ответил дежурный. – Комиссар Мегрэ доставит вас в Париж. Там, как я понимаю, вы будете переданы представителям Скотленд-Ярда, которые давно уже охотятся за вами по всей Европе.

Я наклонил голову и сосредоточился, пытаясь проникнуть в смысл того, что сказал дежурный. Жандармы, державшие меня за руки, не проявляя ни малейших признаков беспокойства, спокойно ждали, когда я позволю им препроводить себя в камеру.

– Чушь какая-то, – это было все, что я смог сказать после тщательного анализа новой информации.

Жандарм, сидевший за столом, молча пожал плечами, словно извинялся передо мной за несовершенство французского законодательства.

– Идемте? – спросил охранник, находившийся по левую руку от меня.

– Идемте, – обреченно согласился я.

Все. Я готов был смириться и просто ждать, чем закончится эта совершенно непонятная и, даже более того, бессмысленная, глупая, нелогичная история, в которой роль главного положительного героя взял на себя известный контрабандист. В конце концов, к тому, чтобы ждать, меня обязывало и одно из неписаных правил инспекторов Департамента контроля за временем: если ситуация вышла из-под контроля, лучше не делай ничего, иначе окончательно все запутаешь, – жди, когда прибудут реставраторы. И я приготовился ждать.

Камера, в которую меня отвели, оказалась совсем не так плоха, как я ожидал. В ней имелась койка с соломенным матрасом, застеленная грубым шерстяным одеялом, и специальное ведро, от которого почти не пахло. Но, что самое главное, – у меня не было соседей. Должно быть, одиночка досталась мне как следствие той славы, которую я заимел благодаря Марину. Не каждый же день в Каннах объявляется знаменитый Лондонский Похититель Картин.

Не раздеваясь, я лег на кровать и, положив наконец-то освобожденные от оков руки под голову, уставился в серый потолок.

Так я и пролежал до самого рассвета.

В камере не было окон. О наступлении утра я понял по тому, что мне принесли завтрак.

К макаронам под сырным соусом с зеленью доставивший завтрак жандарм предложил мне на выбор бокал красного вина или чашку кофе. Я попросил его налить мне кофе.

Жандарм относился ко мне со всем уважением, однако от беседы, которую я попытался с ним завязать в надежде разузнать что-нибудь новенькое относительно дела Лондонского Похитителя Картин, отказался.

Позавтракав и выпив кофе, я почувствовал себя чуть бодрее. Усевшись на койку, я вперил взгляд в противоположную стену и предался размышлениям о превратностях судьбы.

А что мне еще оставалось?

Использовав психотехнику, я мог заставить охранника открыть дверь камеры. Но вряд ли мне удалось бы после этого выйти незамеченным из здания жандармерии. А если я попадусь при побеге, это только подтвердит мою дурную репутацию и вынудит жандармов ужесточить меры безопасности. Пока со мной по крайней мере хорошо обращались. И даже вкусно покормили. Это следовало ценить.

Именно поэтому думал я не о побеге, а о том, что произошло вчера вечером. Действия Марина по-прежнему оставались для меня необъяснимыми. И сколько я ни старался, мне не удавалось даже близко подобраться к разгадке. С какой бы точки зрения я ни пытался посмотреть на то, что делал Марин, я не видел в этом ни малейшего смысла. Больше всего в тот момент мне хотелось забыть, что я являюсь инспектором Отдела искусств и мне еще предстоит по возвращении предстать пред светлым ликом Тимура Барциса и держать ответ за все, произошедшее в Каннах за двести с лишним лет до моего рождения.