Чтение онлайн

Сердце мое сжалось из-за появления отца в моей жизни при столь плачевных обстоятельствах.

– Несомненно буду...- отяжелевшим от горя голосом произнес я.

– Еще Юрий Михайлович попросил вам кое-что передать, но это при встрече.

– Хорошо, тогда до встречи через три дня.

– Еще раз приношу свои извинения из-за нашего знакомства при столь печальных обстоятельствах. До свидания...

Закончив разговор, я достал сигарету из пачки. Поднес пламя к лицу, чтобы прикурить, но в этом ярком блеске пламени, на мгновение, я увидел как, якобы в этот момент, происходит последняя наша встреча с отцом, перед его уходом из семьи. Закурил. Пуская дым, подошел к кухонному шкафу с выпивкой. Достал початую когда-то бутылку добротного виски, налил в стакан, кинул льда и уселся в кресло. Мысли о прошлом, настоящем и будущем не оставляли меня в покое. Воспоминания, которые только больнее делали моей душе, пожирали меня и загоняли в угол моих самых ужасных кошмаров.

С самого утра я почувствовал тупую боль в своей голове из-за выпитой ночью бутылки виски. Так оно обычно и случается. Человек, по сути своей, очень слаб и при каждом, непредвиденно возникшем, препятствием пасует, жалеет себя и пытается заглушить горечь потери, либо поражения, алкоголем.

Собравшись с утра, в морально разбитом состоянии, я вышел на работу. Сегодня пятница, а это для меня теперь может значить лишь одно, то, что не дает мне покоя ночью и днем, похороны состоятся в это воскресенье. Закончив рабочий день, который прошел просто ужасно по причине тупых вопросов начальства по поводу моего настроения, я в очередной раз надрался до беспамятства и вырубился на кухне. Суббота прошла в делах. Я кое-как встал посередине дня, не имея желания поесть, собрался купить костюм на панихиду. Купив простой и строгий черный костюм, остановился на выборе алкоголя к этому вечеру, который сулил мне очередные раздумья в одиночестве. Мысли о знакомстве с близкими моему отцу людьми, коим я вряд ли являлся, засели глубоко в моей черепной коробке. В попытке думать о нашей с ними встрече меня сжигал изнутри интерес, и в то же время отталкивал страх быть лишним на завтрашних похоронах моего отца.

Наступило воскресное утро, которое для всех граждан моей страны ознаменовано как выходной день, но не для людей, что придут проводить моего отца в последний путь, и уж тем более не для меня. Сегодня будет много слез и горя на лицах сострадающих.

Выйдя из такси, одетый в черный костюм, я устремил свой взгляд на центральный храм. Архитектура храма завораживала, эти античные колонны, эти готические своды, которые словно под тяжестью веков решили склониться к проходящим мимо и скорбящим о потери людям и сказать им, так тихо, чтобы было еле слышно, практически шепотом, о том что жизнь полна скорби и страданий, однако прошлого не вернешь, а будущее можно изменить. И с этим приходится смириться, потому что как только подходишь к этим высоким монолитным стенам с бойницами, на состояние которых не повлияло даже время, осознаешь всю мощь, которую хотят передать во власть людям те самые нависшие своды. Врата храма были сделаны для того, чтобы держать оборону от врагов. Их толщина была примерно полметра, высота в районе пяти. Потемневший от времени и погодных условий дуб, из которого и были сделаны церковные врата, был украшен узорами из золота, которые создавали полную картину, в центре которой находился Иисус, несущий на себе огромных размеров крест, а вокруг него люди, животные, птицы и все те, кто присутствовал при последних минутах жизни до распятия.

Войдя в чуть приоткрытые врата, которые по мысленным ощущениям направляют тебя прямиком в ад, нежели в храм богослужения, становится неистово тяжело на душе. Люди убитые горем во всю показывают свое разочарование другим, в надежде быть, таким образом, не показчиками скорби, а людьми, в сердце которых покойный имел большую долю любви и понимания.

Войдя в храм, в нос ударил запах тлеющего ладана, вот я и на месте. По центру святыни на каменном, прямоугольном валуне, расписанным религиозной резьбой и украшенном золотым орнаментом, находился гроб покойного, сделанный из дорогого дерева и покрытый толстым слоем черного лака, внутренняя обшивка его сделана из белого шелкового материала. Позолоченные ручки, за которые будут нести гроб на кладбище, ярко блестели от зажженных свечей и лампадок. Венки, стоящие позади возвышения, были сделаны на заказ из дорогих, настоящих живых цветов. Фотография, на которой находился мой отец, была расположена строго по центру между венками. На ней он уже не был похож на того человека, что я помню из детства.

Я стоял недалеко от гроба, в надежде подойти и попрощаться с отцом после скопившейся возле него толпы. Бросив взгляд на толпу, мне было не тяжело заметить одну даму, которая по-настоящему была убита горем. Молода и прекрасна, с черными цветом, как и покрытый лаком гроб, волосами, одетая в черное, полностью закрывающее все платье. Эта девушка, на первый взгляд, которая выглядела максимум на тридцать лет, сжимала руку маленькой девочки. Это дитя еще не понимало, что произошло и по какой причине она и молодая незнакомка находятся среди собравшихся здесь людей, пустивших слезу ради чужого мнения о корыстных чувствах. Из-за огромного любопытства я двинулся в их направлении, но мне пришлось отложить свой интерес на второй план из-за наступления их очереди прощания с умершим. Подходя к возвышавшемуся над валуном покойному, незнакомка с неистовой любовью провела рукой по крышке гроба, которая закрывала ноги лежащего в нем, в великолепном черном смокинге, моего отца. Наклонившись к телу, незнакомка перестала плакать и поцеловала отца в лоб, потом немного приподнявши голову, почти шепотом, произнесла: "Почему ты меня оставил?". Приподняв девочку над покойным, чтобы та увидела лицо, тихонько заплакала и отошла за стоящие за валуном венки и фотографию погибшего. Я понял, что эта девушка была дорога моему отцу, как и он ей.

Настал мой черед прощаться, я подошел, положил свою руку на холодные руки отца, взглянул в его безжизненное лицо, и поцеловав в лоб, удалился в угол зала, в надежде что меня никто не будет пытать вопросами.

– Андрей?
– подходя ко мне, с заплаканными от горя глазами, произнесла незнакомка.

– Да, мы знакомы?

– Светлана, я звонила вам ранним утром в пятницу и сообщила о случившемся.

– Прошу прощения, секретарь моего отца... Верно?

– Да.

– Я так понимаю, вы были очень близки с моим отцом. И ваше горе мне очень знакомо.

– Да, Юра помог мне выбраться из нищеты и найти работу. Помогал во всем, дал возможность получить образование, за все, что он для меня сделал, я буду до конца дней ему благодарна. В конечном итоге мы с ним полюбили друг - друга. А последний год для нас с ним дался очень тяжелым, эта болезнь...

Она заплакала и склонилась к моему плечу, в надежде получить утешение.

– Он был таким...
– всхлипывая, произнесла любовница отца.

– Тише, тише! Все в порядке...
– было начал я.

– Мама!
– подбежала та самая маленькая девочка, лет пяти от роду, и уткнулась в ногу Светланы, как обычно это делают дети, когда стесняются, или бояться.

– Будь добра рассказать, что это за милое дитя?
– с интересом спросил я при виде этого чудесного, находящегося в растерянности ребенка.

Вытирая слезы платком, который я медленно достал из кармана пиджака, Светлана приподняла ребенка на уровень своих глаз, чтобы мне было лучше видеть ее милое лицо.

– Андрей, это Кристина, наша с Юрой внебрачная дочь, твоя сводная сестра.

Вот это поворот событий, я, конечно, догадывался, когда их увидел, но узнав правду, я немного опешил.

– Пожалуй, я выйду на улицу подышать, если вы не возражаете, - произнес я, пытаясь немного придти в себя после шокирующей новости.

– Да, конечно, прошу понять и простить отца, за то, что он не смог тебя увидеть и сказать лично. Возьми это, твой отец просил отдать тебе его после прощания.

Дрожащей рукой Светлана достала из маленькой сумочки письмо в конверте и передала его мне.

– Спасибо, - только и смог ответить я взамен.

Развернувшись спиной к алтарю, я направился к выходу. Волна свежего воздуха заполнила легкие, как только я оказался на ступенях, ведущих из храма. Сделав десяток шагов, я уселся на лавку при церковном дворе. Открыл письмо, собрал мысли воедино, закурил сигарету и начал читать текст, написанный почерком моего отца, который мне известен по подписанным фотографиям детства в моем альбоме.

Андрей, сын мой, если ты это читаешь, то значит меня уже нет в живых. Болезнь подкосила меня еще год назад. Хочу извиниться за то, что я ушел из семьи и оставил тебя с твоей мамой. Поверь, на то были причины. Все же я всегда был рядом и помогал вам. Мне очень жаль твою маму. На ее похоронах я стоял в трех метрах позади тебя, видел твое горе, но был не в силах решиться подойти к тебе и заговорить. Прости меня, ведь каждый человек, смотря в глаза смерти, ищет прощения у тех, кого любит, но сделал им больно. Ты мой сын, ты мой наследник, теперь моя компания принадлежит тебе, имущество, деньги, все теперь твое. Моя внебрачная дочь Кристина еще мала. Будь с ней так же добр, как и с любым членом семьи, прошу тебя. Поддерживай ее и Светлану. На этой грустной ноте я с тобой прощаюсь и надеюсь, сын мой, что ты все в этой жизни сделаешь правильно. Света введет тебя в курс дела и поможет осознать то, с чем теперь тебе придется столкнуться. Запомни "Все потеряв, можно добиться заново". Прощай и прости.

С любовью, твой отец.

Прочитав письмо, я небрежно сложил его и поместил во внутренний карман пиджака. Теперь мне предстояло о многом подумать. Мысли, собранные воедино до прочтения мною письма, написанного моим покойным отцом, были как четкая система механизмов, а теперь, узнав много интересных фактов стали хаотично курсировать в моей, и без того не спокойной, голове. Компания, созданная моим отцом теперь принадлежит мне, я ,конечно, слышал, что мой отец из тех людей, что добились высокого уровня в жизни и были обеспеченны всем необходимым. Однако я до сих пор не могу поверить, что получаю самое желанное в своей жизни, да и в жизни многих людей, то, что мне досталось не за заслуги, а по трагической случайности.