Чтение онлайн

– Это портовый район, – пояснил вовремя сориентировавшийся Рудольф. – Тросы ведут к орбитальным лифтам, по ним идет разгрузка с орбиты.

И правда, – по одной из ниточек к торчащему из облаков дому вдалеке медленно ползла какая-то коробочка.

– Здесь жилье дешевое, – пояснил Рудольф. – И все снабжение прямо тут же. Можно месяцами не спускаться вниз.

– Да ты что? – удивился Барок. – А гулять хотя бы где? Ноги же отнимутся, сидеть в этой клетке.

– Гулять вон там, по периметру, – Рудольф указал на ближнюю из идущих по периметру дома галерей, – Хо Юнг давно еще предлагал мне перебраться к нему. Но я не согласился. На Алидаде как-то спокойнее.

– Да уж, – согласился Барок, присматриваясь к густому потоку людей, медленно текущему по галерее. На остальных домах, как он мог разобрать, было все то же самое. Бесконечные кольца галерей, бесконечные людские потоки. – Действительно, спокойнее. Слово ты подобрал правильное. А гулять-то где? По этим кишкам, – Барок кивнул на галереи, – можно только ходить. Ну, еще бегать….

Он оценивающе присмотрелся и поправился.

– Нет, бегать уже не получится. Как они тут живут?

Рудольф пожал невидимыми плечами.

– Я не знаю. Я тут не остался.

– Угу, – понял Барок. – Ладно. Как хочет, пусть так и живет. В конце концов, каждый лось несет свои рога сам. Нам от него не красоты природы нужны. Хотя, – Барок огляделся, – жил бы в другом месте, глядишь, и картины были бы красивее. А так… что он тут малюет…? Прямоугольники, квадраты. Спирали какие-то. Природу рисовать надо.

– Он так видит мир, – попытался заступиться за давнего приятеля Рудольф. Не получилось.

– Вот и я про тоже, – «поддержал» его Барок. – В каком дерьме живешь, такое и рисуешь. Надо будет ему посоветовать отсюда перебраться.

В соседней комнате раздался грохот. Барок тут же чуть присел и повернулся в сторону звука. Ноги согнуты, руки перед собой, закрывают жизненно важные органы. Если бы дело происходило на Алидаде, сейчас бы вокруг него еще и кружились бы два «индикта», блокируя любую энергетическую активность в радиусе метра. Но тут была Наньдан, головная планета азиатского слоя рукава Стрельца и приходилось полагаться только на самого себя: материальные вещи проносить через полумрак получалось, но все приборы напрочь отказывались работать, превращаясь просто в куски металла и пластмассы. Так что из оружия у Барока при себе был только боевой тесак, тот самый, найденный на кухне Рудольфа. Но доставать его время еще не пришло.

– Ши шей цзайчжа? – в проеме двери показалась тонкая, неухоженная, растрепанная фигура, увенчанная невероятно лохматой черной шевелюрой.

Фигура замерла, испуганно глядя на человека, оказавшегося в комнате, в которую вела только одна дверь. Не входная.

– Привет, Хо Юнг, – Рудольф, взявший на себя функции приветствия, похлопал себя по правому плечу, напоминая о переводчике.

– Лу-ди?! – обрадовано завопила фигура, узнавая приятеля. – Ни цзай….

Дальше хлынул ураганный поток слов на незнакомом языке, из которого Барок понял лишь то, что китаец очень рад видеть Рудольфа. Но и то, понял он это только потому, что хозяин полез обниматься.

– Переводчик, Хо Юнг, переводчик, – оттеснив Рудольфа, Барок, счастливо оскалившись, опять похлопал по плечу сначала себя, а потом и не утруждающегося пониманием намеков китайца.

Последнее вышло несколько не по-дружески, художник даже скривился от такого «приветствия», но зато мгновенно понял, что от него хотят. Чирикнув что-то на своем птичьем языке, он нырнул в соседнюю комнату и буквально через несколько секунд появился оттуда, пристраивая на плечо овальную каплю переводчика.

– Здравствуй, Руди – почти сразу же разродилась капля, непохожим металлическим голосом, резко контрастирующим с тонким писком Хо Юнга. – Какими судьбами?

– В гости, – лаконично сообщил Барок.

– Да? – удивился Хо Юнг. – Я не слышал, как ты вошел.

– Не слышал, – подтвердил Барок. – И это одна из причин, по которым я пришел в гости.

Он выждал довольно длинную паузу, за которую китаец смог рассмотреть и новую прическу, и новую одежду (Барок настоял, чтобы они оделись как можно дороже), и новое, ранее никем из старых друзей Рудольфа не виданное выражение глаз.

– Ты изменился, – сообщила капля переводчика, перекрывая отрывистый голос художника.

Барок присмотрелся. Как-то странно он дергает рукой. Непрерывно. Пряча руку так, чтобы ее не видели. И глаза у него в голубых точках. К чему бы это?

– Нам не повезло, Бари, – подал вдруг голос Рудольф.

– Ты смотришь туда же, куда и я? – не меняя выражения их общего лица, поинтересовался Барок.

– Да, – мрачно сообщил Рудольф. – И мне точно так же это не нравится. Это ариш. Новомодный наркотик. Если прямо сейчас не начать сеансы регенерационной камеры, ему жить осталось несколько месяцев, ну, может, год. Но и потом не факт, что все не повторится. У ариша очень сильное психологическое привыкание. Так что скорее всего мы остались без художника.

– Ерунда, – отмахнулся от него Барок. – Если то, что я вижу, и есть те самые картины, то ничего страшного не происходит. Такое и я могу нарисовать. Нам от него всего-то и надо что имя, авторские права в неограниченном объеме, ну и картины конечно. Пока будет в силах, будет рисовать, потом – посмотрим. Зато договариваться станет на порядок легче.

– Ты думаешь? – засомневался Рудольф.

– Смотри, – Барок поднял глаза на китайца. – Ну что, Хо Юнг, ариш?

Китаец мелко вздрогнул и затравленно посмотрел на Барока.

– Ариш? – повторил тот.

Хо Юнг, не отводя взгляда, кивнул. Барок сочувственно скривил губы.

– Понимаю, понимаю, – он чуть подался вперед. – Слышь ты, тело, дозу хочешь?

– Бари, – раздался в голове Барока возмущенный голос Рудольфа. – Это мой друг.

– Отстань, – отмахнулся от него Барок. – Он больше ничей не друг. Видел я таких. Это просто тело. Тело, которое еще может что-то делать. А может и не делать. Но за дозу оно тебе сто таких картин нарисует.

– Хочу, – пока они препирались, Хо Юнг подался вперед. Его глаза загорелись, он облизал пересохшее губы, и попытался улыбнуться. Вышло жалко. – Что надо сделать?

– Видал? – вздохнул Барок, указывая на художника Рудольфу. – Все, нет больше твоего Хо Юнга. Кончился. Эй, ты чего?

Барок напрягся, уловив в мыслях Рудольфа искреннюю грусть и страдание.

– Да так, – «сосед» собрался. – Ничего особенного. Просто вспомнил, как мы познакомились. Давно. Какими мы были молодыми. Как все было здорово, столько дорог лежало перед нами. А теперь, вон, – он указал на Хо Юнга, который с каждой секундой улыбался все более и более заискивающе. – Куда ушла наша юность? Во что он превратился?