Чтение онлайн

– Эть, – Степа кивнул головой от несильного, но увесистого подзатыльника….

И тут же, не дожидаясь дальнейших «комментариев», выстелился в ответном ударе. Истерика, она лучше всего срывается на своих. Проверено. Сакс согнулся от удара в колено, и Донкат уже совсем было вознамерился воткнуться в открытый бок Декстера, но его перехватили прямо в полете. В отставке там Соловей, или не в отставке, но хватка у «бывшего космоштурма» была железная, и навыки рукопашной он и не думал терять.

Намертво обездвиженный Степа попытался, было, трепыхнуться. Не вышло. Он рванулся еще. И еще. И еще. С тем же результатом. От стены за всем этим действом безразлично наблюдали две пустые оболочки, за которые двое из присутствующих тут собирались как минимум умереть. А третий собрался рассказать им, где это можно сделать с максимальной самоотдачей.

– Не психуй, – Соловей даже дыхание не сбил, обездвиживая далеко не маленького Степу.

– Молодец, – просипел со своей стороны сакс, массируя колено. – Удар у тебя отличный….

Донкат молчал. Во-первых, прижатым к полу сильно не поболтаешь, а во-вторых, истерика прошла. Совсем. Как и не было. Прошла, оставив за собой острое сожаление о сделанной глупости.

– Шойс, прости, – отчетливо произнес Степа из-под колена Соловья, прижимающего его к полу. – Я не знаю, что на меня накатило.

– Да ладно, – Декстер протянул руку, помогая ему подняться. – Бывает.

– Зато я знаю, – Соловей аккуратно приподнял ногу, давая свободу «бунтарю». – Это тебя исключительностью придавило. Непростая штука, доложу я вам.

Донкат хотел было обидеться, но вовремя вспомнил, что Соловей редко болтает языком попусту. Соловей приподнял уголок рта, обозначая невеселую улыбку, и продолжил.

– А исключительность твоя заключается в том, что таких, как ты, во всей Федерации осталось всего двое (сколько по галактике неизвестно, если вообще есть). И это факт.

Он замолчал, предоставляя возможность Степе c Декстером делать выводы самостоятельно.

– Можно с подробностями? – мрачно попросил Донкат, уже понимая, что ничего хорошего он не услышит.

На ухе Соловья шевельнулся супер-фон. Он принял звонок, и его взгляд стал отсутствующим. Декстеру со Степой ничего не оставалось, как ждать, лелея тщетную надежду, что около стены вдруг оживут две пустые оболочки. Прошла минута, другая.

– Можно, – отчетливо произнес Соловей. И замер, глядя на Донката.

Степа таращился на него в ответ, четко понимая, что космоштурм его не слышит и не видит.

– Я сказал, что с подробностями можно, – Соловей покачал ладонью перед глазами не ожидавшего ничего подобного Степы.

– А? Что? Конечно, – Донкат очнулся.

– Но не здесь, – уточнил Соловей и показал на стоящих девушек. – Забираем их, и дальше все комментарии у меня на борту.

Он вдруг посуровел и по очереди посмотрел на Степу и Шойса.

– И учтите, из-за массового распространения картин ситуация прибрела характер пандемии. Так что в дальнейшем любые пацифистские высказывания будут приравниваться к неисполнению приказа в боевой обстановке. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Все понятно?

Выражение его лица говорил само за себя, поэтому ни Степа, ни Декстер язвить по этому поводу не решились. Вместо этого они встали по стойке «почти смирно» и отдали честь каждый на свой манер.

– Так точно.

– Отлично, удовлетворился Соловей. – Забираете девушек – и ко мне на борт. Всё: и сказки, и были, всё – там, на месте. А сейчас – поехали.

Полумрак больше не был полумраком. Сейчас здесь было светло, как днем. По полу разлилось море светящихся бликов. Мягко мерцающий туман висел в воздухе (или что тут вместо него?), заставляя глаза щуриться от обилия света. Искрящийся шар качался перед уходящей вдаль дорогой. Дорогой домой. Барок заворожено смотрел на это великолепие, не в силах сделать ни шагу дальше.

– Бари, что это? – рядом с Бароком застыл в изумлении Рудольф, приглядываясь и прислушиваясь. После туманного пространства сознания и серого полога, светящийся мир, заменивший собой полумрак, резал глаза. Все пространство заполнял едва слышный гул. Как будто в одном огромном зале собралось очень много людей.

Пока они запускали сложнейший механизм активации узоров, пока их сознание корчилось, пропуская через себя огромный поток эмоций, им было не до красот потустороннего мира. А вот сейчас все кончилось. Кончилось? Сейчас?

– Это то, что мы с тобой собрали, – устало усмехнулся Барок, изо всех сил стараясь не выдать гнетущего настроения, все больше овладевавшего им. Это оказалось непросто. За последнее время он привык к тому, что от Рудольфа не надо прятаться, и вот теперь, когда пришла нужда, постоянно контролировать свои эмоции оказалось весьма и весьма затруднительно. Нет, положительно, тесные отношения с помощником облегчают бытие, но мешают работе. Поди, рявкни на него – обидится. А это сейчас некстати совершенно. Разлитый в полумраке свет – это только половина дела.

– Нас зовут, – удивленно сообщил вдруг Рудольф.

– Это ты переработался, – фыркнул Барок.

– Да нет же, – Рудольф не принял шутки. – Ты прислушайся.

Барок прислушался. Ай! На него внезапно рухнул мир. Его мир. В смысле, не его, а Рудольфа, но все равно.

Белый потолок, яркий свет, громкие голоса. Его зовут. Опять поправка. Не его, а Рудольфа.

– Что? – Барок рывком сел на постели.

Постели? Откуда здесь постель? Он же в кабинете был только что….

– Герр Тиффен, он пришел в себя, – сказал кто-то над ухом голосом давешнего советника, Игоря Алексеевича.

– Отлично, – голос старика, доносящийся с какого-то экрана, спокоен. – Как он?

– Я в порядке, – Барок попытался повернуться, но его вдруг повело в сторону. Советника он так и не увидел, его перехватили люди в белых халатах. Врачи? Откуда?

– Слабость сильная, – советник вошел в поле зрения Барока и заглянул ему в глаза. – Но, похоже, он на самом деле в порядке.

– Это хорошо, – проскрипел голос Тиффена. – Введите его в курс дела.

Та-ак, Барок приготовился к нехорошему. Плохо ему там стало, или хорошо, но если бы вокруг все было в норме, только что очнувшегося человека дергать бы не стали. Так что, раз Тиффен наплевал на его состояние, значит, дело – дрянь.