Чтение онлайн

Бывшая баронесса Стентон кивнула, тот рыцарь, что стоял над Линоком, сделал шаг назад. Молодой человек неловко поднялся.

— Барон, — насмешливо поприветствовала серая, беря коробочку. — Ничего не хотите мне рассказать?

— Как раз раздумываю.

— Полезное дело, — она убрала инструментариум в карман. — А пока вы этим заняты, посидите в портовом остроге. Во избежание, так сказать. Увести!

— Скажите, что я сделал? — спросил Крис. — А то что-то меня в безвинные мученики не тянет.

— До мученика тебе, как мне до богинь, — хмыкнула серая. — За избиение и ограбление ювелира.

— Это он вам напел? — поинтересовался Оуэн.

— Нет. Мы давно за тобой ходим и сами видели.

— Видели и не вмешались? — хохотнул Крис. — Да, жители Льежа могут спать спокойно.

— Так нельзя, — я сделал шаг вперед, и Кимэ угрожающе качнулся. — Он дворянин и имеет право на…

— На защиту главы рода, — жрица едва не мурлыкала. — Мы пошлем вызов его отцу. Насколько я помню, старший барон Оуэн не жалует ни дирижабли, ни поезда. Думаю, он прибудет в Льеж к концу месяца. — Она посмотрела на рисунок чешуи на коже Криса. — И очень расстроится, не застав наследника живым. Обидно, наверное, провести последние дни за решеткой?

— Я тебе потом расскажу, если хорошо попросишь.

— Как был грубияном, так и остался, а ведь можно все решить быстро. Если ты невиновен, — она стянула перчатку, — Я узнаю об этом через секунду и…

— Нет.

— Крис, — умоляюще протянула я, но он даже не посмотрел в мою сторону.

— Я сказал — нет. Серая, пойдешь против закона и князя?

— Запереть! — поджала губы жрица.

И они увели его. Чуть шевельнули рапирой у шеи, и Оуэн пошел сам. Не знаю, чего я ждала. Может, прощального взгляда, а может, вмешательства Дев, но ничего не произошло. Деловитые рыцари вслед за серой покинули лавку, не сказав травнику ни слова, лишь хрустевшие под ногами осколки напоминали о произошедшем.

Снаружи послышалось конское ржание.

Мы с травником переглянулись. Никто из нас не знал, что делать дальше. Вернее, не знал он, а я… Поддавшись порыву, выскочила из лавки и бросилась к черной без окон карете, в которую как раз сажали Криса. Даже не знаю, зачем, просто не могла стоять на месте.

— Не надо, леди Астер, — мягко остановила меня Аннабель, схватив руку. — Вы и так уже наломали дров, но пока об этом знаю только я. Пусть так и остается.

— Дров? — возмутилась я, вырываясь. — Помешать вам запереть обреченного на смерть человека в остроге — это теперь называется «наломать дров»?

— Подумайте о своей репутации!

Дверь кареты хлопнула, я успела увидеть, как Крис закрыл глаза, откидываясь на спинку сидения. Столько всего было в его позе, столько усталости и… отчаяния.

— Подумайте, кто он, и кто вы?

— Прекратите!

— Не прекращу, потому что вы, леди Астер, похоже, ослепли. Он на ваших глазах избил старика! — Она говорила зло и отрывисто.

Один серый рыцарь устроился на козлах рядом с кучером, двое вскочили на запятки экипажа, щелкнули вожжи.

— У него были причины, — я проводила взглядом отъехавшую карету. — Раз вы следили за нами, то должны знать, что… у него были причины. — Беспомощно повторила я.

— Конечно, были, — согласилась она. — Это добро делают просто так, а у подлости есть причины. У таких, как он, всегда есть оправдания, а такие дурочки, как вы, всегда им верят. И мало кто задумывается о том, что этот лавочник, возможно, будет остаток дней ходить с тростью, если вообще будет ходить.

— Вы не понимаете! — Я сжала кулаки и снова почувствовала жар. — Вы ничего не понимаете!

— Так помогите мне, — неожиданно мягко сказала серая. — Помогите мне понять. И тогда я помогу вам. Ивидель, — она коснулась моего рукава. — Это слишком далеко зашло и давно уже перестало быть шуткой, в которую играют двое студентов. Хватит! Рассказывайте. Или забудьте о бароне Оуэне навсегда. Возможно, так будет даже лучше.

Запись восьмая. О местах, не столь благопристойных

Разговаривать со жрицами просто. Им не нужны слова и объяснения, им достаточно прикосновения. Но тогда ты лишаешься права выбирать, что сказать, а о чем умолчать. Рассказать о книгах, что нашел Крис, о яде, и умолчать о прикосновении его губ… Попытаться умолчать и потерпеть поражение. Трудно сладить с собственными мыслями, трудно спрятать то, от чего внутри все переворачивается.

Серая убрала руку и ничего не сказала. Я не увидела в ее глазах порицания или негодования. Наверное, потому, что, читая чужую память, не только видишь события, а чувствуешь их вместе с тем, кого касаешься, не можешь изменить прожитый миг, но можешь прожить его заново.

Я сцепила дрожащие руки. Это был долгий «рассказ». Мы сидели в тускло освещенной гостиной маленького домика, что служил убежищем серой жрицы, но вряд ли мог сравниться с замком баронов Стентон. Гостиная размером меньше нашей старой кухни в Илистой Норе, узкий закопченный камин, мебель с красной обивкой, слишком громоздкая и помпезная для такой комнаты, дубовый стол, керосиновая лампа,увешанные картинами стены, старые, отстающие по углам обои. Тонущие во мраке портреты и несколько зернистых фотографий. История рода Криэ Стентон в лицах. Законченная история.

— Жрицам ведь не запрещено выходить замуж? — невпопад спросила я Аннабэль.

— Нет, — усмехнулась серая. — Так же, как и магам. Только желающие находятся очень редко. Даже самому преданному и любящему мужчине может понравиться другая женщина, просто понравиться, ничего больше, — она пожала плечами. — Даже самый покладистый муж иногда выходит из себя, иногда допускает мысль, что жена поправилась или подурнела. Тысяча мелочей, обычно скрытых от глаз. Я все это увижу, стоит мне за ужином коснуться его руки.

— Это тяжело, — я согласно кивнула. — Зато брак будет честным.

— Это невозможно, — она встала. — Брак — это не честность, брак — это не любовь, чтобы вы там себе, Ивидель, не воображали. Брак — это уступки и куча лжи во имя спокойствия другого. Поэтому я предпочитаю жить одна. И — здесь.

— А как же, — я обвела рукой портреты, — состояние рода?

— Исчезло, — бывшая баронесса зажгла еще одну лампу, темные тени пробежали по портретам. — То, что не растащили приказчики после смерти отца, отошло Отречению после моего поступления. — Она горько ухмыльнулась. — Останешься сегодня здесь? Или гостевая спальня моего скромного домика недостаточно хороша для графини?

— Это было грубо, — ответила я.

— Грубо, — она вздохнула. — Знала бы ты, сколько старых знакомых, уверявших в вечной дружбе, пока отец был жив, сбежали отсюда, словно из чумного барака. Тяжелый был день.

— Он еще не закончился, — я отвернулась от портрета, с которого на меня хитро смотрел полный мужчина с пышными пшеничными усами. — Вы обещали помочь, если я все расскажу. У барона нет времени, понимаете?

— Понимаю, — она склонила голову, взяла со стола лист тонкого пергамента и перо.