Чтение онлайн

Он и она проводят зимние вечера в ресторанах, в театрах, на концертах. «Так прошёл январь, февраль, пришла и прошла масленица». Он, как это и бывало раньше, примчался к ней в один вечер – вечер Прощёного воскресенья («завтра уже Чистый понедельник», первый день Великого поста). Встретила она его уже одетая, во всём чёрном: «в короткой каракулевой шубке, в каракулевой шляпке, в черных фетровых ботиках». Она предлагает ему поехать в Новодевичий монастырь: «Что ж всё кабаки да кабаки…». Героиня рассказывает ему о том, что вчера утром была на Рогожском кладбище, «знаменитом раскольничьем», на похоронах архиепископа: «Так вот: диаконы – да какие! Пересвет и Ослябя! И на двух клиросах два хора, тоже все Пересветы: высокие, могучие, в длинных чёрных кафтанах, поют, перекликаясь, – то один хор, то другой, – и все в унисон и не по нотам, а по «крюкам». А могила была внутри выложена блестящими еловыми ветвями, а на дворе мороз, солнце, слепит снег…» А по утрам и вечерам, когда он её не «таскает по ресторанам», она бывает в кремлёвских соборах. Он удивляется только что открывшейся ему религиозности возлюбленной, но нет, это не религиозность. Она восклицает: «Да нет, вы этого не понимаете!» Они побывали на кладбище Новодевичьего, на могилах Эртеля и Чехова. «Какая противная смесь сусального русского стиля и Художественного театра!» – сказала героиня о могиле Чехова. Она хотела «поездить ещё немного» – они «зачем-то поехали на Ордынку, долго ездили по каким-то переулкам в садах, были в Грибоедовском переулке…». Конечно же, герои не нашли «дома, где жил Грибоедов», и она обмолвилась: «Тут есть ещё Марфо-Мариинская обитель». Он засмеялся: «Опять в обитель?»; «Нет, это я так…» – ответила она. И герои отправились в трактир Егорова в Охотном ряду, полный «лохматыми, толсто одетыми извозчиками, резавшими стопки блинов, залитых сверх меры маслом и сметаной, было парно, как в бане. В верхних комнатах, тоже очень тёплых, с низкими потолками, старозаветные купцы запивали огненные блины с зернистой икрой замороженным шампанским»; а во второй комнате трактира, где сидели герои, висела икона Богородицы Троеручицы: «Хорошо! Внизу дикие мужики, а тут блины с шампанским и Богородица Троеручица. Три руки! Ведь это Индия! Вы – барин, вы не можете понимать так, как я, всю эту Москву», – говорила она ему. Он ответил ей: «Могу, могу! И давайте закажем обед силён!». «Барин» подражал языку летописной Руси: «Да, князь Юрий Долгорукий. «Рече Гюрги ко Святославу, князю Северскому: «Приди ко мне, брате, в Москову» и повеле устроить обед силён». И такая Русь, по словам героини, «вот только в каких-нибудь северных монастырях осталась». «Ох, уйду я куда-нибудь в монастырь, в какой-нибудь самый глухой, вологодский, вятский!» – грозится она, требуя к жирным блинам и «к наважке хересу». После она наизусть прочитывает герою фрагмент из «Повести о Петре и Февронии»: «Был в русской земле город, названием Муром, в нём же самодержствовал благоверный князь, именем Павел. И вселил к жене его диавол летучего змея на блуд. И сей змей являлся ей в естестве человеческом, зело прекрасном…». «Так испытывал ее Бог», – говорит она. «Когда же пришло время её благостной кончины, умолили Бога сей князь и княгиня преставиться им в един день. И сговорились быть погребёнными в едином гробу. И велели вытесать в едином камне два гробных ложа. И облеклись, такожде единовременно, в монашеское одеяние…»

На следующий же день, на «пошлом» (так охарактеризовала некогда его героиня) капустнике Художественного театра. Знаменитый актер Качалов, назвавший героиню, имевшей в тот вечер вид «восточной красавицы с лубочной картинки», «Царь-девицей, Шамаханской царицей», увидев героя, вскрикивает: «А это что за красавец? Ненавижу!» «Конечно, красив. Качалов правду сказал…» – соглашалась она с оценкой Качалова и процитировала важные для понимания роли нашего героя в её жизни слова: «Змей в естестве человеческом, зело прекрасном…».

До дома он провожал её пешком. Полный месяц над Кремлём в тот вечер показался героине «каким-то светящимся черепом». «На Спасской башне часы били три». Она сказала: «Какой древний звук, что-то жестяное и чугунное. И вот так же, тем же звуком било три часа ночи и в пятнадцатом веке. И во Флоренции совсем такой же бой, он там напоминал мне Москву…» В эту ночь герои остаются в её квартире, а на рассвете она сообщает ему, что вечером того же дня отправится в Тверь и просит её оставить. Он «осторожно оделся», поцеловал её и расстался с ней навсегда. «Дошёл до Иверской, внутренность которой горячо пылала и сияла целыми кострами свечей, стал в толпе старух и нищих на растоптанный снег на колени, снял шапку…» «Ох, не убивайся, не убивайся так! Грех, грех!» – сказала, глядя на него, «какая-то старушонка».

Через неделю герой получил письмо: «В Москву не вернусь, пойду пока на послушание, потом, может быть, решусь на постриг… Пусть Бог даст сил не отвечать мне – бесполезно длить и увеличивать нашу муку…» Он «долго пропадал по самым грязным кабакам, спивался, всячески опускаясь все больше и больше», «потом стал понемногу оправляться». А через два года после того Чистого понедельника, в 1914 году, «взял извозчика и поехал в Кремль», зашёл в Архангельский собор, а после отправился на Ордынку «шагом ездил, как тогда, по тёмным переулкам в садах с освещёнными под ними окнами, проехал по Грибоедовскому переулку – и всё плакал, плакал…». У ворот Марфо-Мариинской обители он остановил извозчика: «там во дворе чернели кареты, видны были раскрытые двери небольшой освещённой церкви, из дверей горестно и умиленно неслось пение девичьего хора». Ему «почему-то захотелось непременно войти туда». Дворник преградил ему путь: «Нельзя, господин, нельзя!», «…прошу вас за-ради Бога, не ходите, там сичас великая княгиня Ельзавет Фёдровна и великий князь Митрий Палыч…» Герой «сунул ему рубль» – дворник «сокрушённо вздохнул и пропустил». Только герой вошёл, он увидел шествие: «…показались несомые на руках иконы, хоругви, за ними, вся в белом, <…> великая княгиня», за ней – «такая же белая вереница поющих», «инокинь или сестер».

Новелла заканчивается так: «И вот одна из идущих посередине вдруг подняла голову, крытую белым платом, загородив свечку рукой, устремила взгляд тёмных глаз в темноту, будто как раз на меня… Что она могла видеть в темноте, как могла она почувствовать моё присутствие? Я повернулся и тихо вышел из ворот».

Вопросы для самопроверки

1. В чём заключается «странность» героини и «странность» Москвы?

2. Чем отличается рассказ от новеллы? «Чистый понедельник» – рассказ или новелла?

3. Какова роль названия – «Чистый понедельник»?

Темы сочинений

1. Образ Москвы в рассказе «Чистый понедельник» И. А. Бунина.

2. Женские образы в рассказах И. А. Бунина (на примере текстов «Чистого понедельника» и «Солнечного удара»).

3. Символика детали и предметная изобразительность в рассказе «Чистый понедельник».

Примерный развёрнутый план сочинения по рассказам И. А. Бунина

Тема: Женские образы в рассказах И. А. Бунина

I. Вступление

Кратко описать концепцию любви в рассказах Бунина. Охарактеризовать женские и мужские образы. Обозначить основные черты (найти сходства в нескольких текстах), составляющие женские образы. Отметить неоднозначность женских образов, их сложность

II. Основная часть

1. Любовь, страсть и память в рассказах Бунина о любви.

2. Сюжетная схема рассказа и типичный женский образ как основные и неизменные составляющие бунинских рассказов о любви.

3. Странность героинь – в чём она заключается?

4. Как влияют героини на судьбы своих возлюбленных?

5. Сложность и неоднозначность женских образов.

Каждый из тезисов должен быть подтвержден текстом

III. Заключение

Обобщающие выводы. Переосмысление темы любви и создание сложных женских образов как новаторство в контексте творчества Бунина и в контексте всей истории русской литературы.

Дополнительное чтение

«Антоновские яблоки»; «Лёгкое дыхание»; речь «Миссия русской эмиграции», произнесённая 16 февраля 1924 года в Париже; «Жизнь Арсеньева»; из цикла «Тёмные аллеи»: «Тёмные аллеи», «Кавказ», «В Париже», «В одной знакомой улице», «Холодная осень», поэзия И. А. Бунина

Тексты о текстах

М. В. Михайлова. «Господин из Сан-Франциско» – судьба мира и цивилизации;

М. В. Михайлова. «Солнечный удар»: беспамятство любви и память чувства;

М. В. Михайлова. «Чистый понедельник»: горькая дума о России;

Л. С. Выготский. «Лёгкое дыхание»// Психология искусства;

О. Н. Михайлов. Поэзия И. А. Бунина.

Пожалуй, очерк К. Г. Паустовского «Поток жизни» – одна из самых точных и ёмких вещей об Александре Ивановиче Куприне: большой писатель был понят и запечатлён большим писателем. В своём очерке Паустовский пишет об энергии жизни, которая так явственно ощущалась в Куприне-человеке, Куприне-писателе и его творениях. Куприну была свойственна «жадность к жизни». Проза Куприна – проза о жизни и проза из жизни. Потоком его жизни, жизни биографической и творческой, управляла любовь: к природе, к своей земле, к своей стране, наконец, любовь к человечеству и человеку. Гуманизм, не присущий веку и современникам писателя, был его главным жизненным принципом. Он много общался с простыми людьми, по словам Паустовского, ради общения с «простонародьем» Куприн «легко мог поступиться обществом литераторов». Его рассказы – это не просто интересные произведения, это ещё и мастерски сделанные тексты: в них и продуманный до мелочей сюжет (порой детективный), и тонкая стилистика художественной речи, сочетающаяся с потрясающей лёгкостью слога; но важнее всего оказывается одна эмоция, одно чувство: «Любовь Куприна к человеку проступает ясным подтекстом почти во всех его повестях и рассказах, несмотря на разнообразие их тем и сюжетов» (из очерка Паустовского).

Основные даты жизни и творчества

Родился в 1870 году в городе Наровчате Пензенской губернии.

1871 г. – умер отец, Иван Иванович Куприн. Мать будущего писателя переехала с сыном в Москву.

1876 г. – Куприн был отдан в сиротский Разумовский пансион.

1880 г. – начало обучения в кадетском корпусе.

1887 г. – Куприн поступил в Александровское юнкерское училище.