Всё простое – правда… Афоризмы и размышления Петра Леонидовича Капицы, его любимые притчи, поучительные истории, анекдоты
Шрифт:
Зачем нужна слава? Она только мешает. Слава нужна не сама по себе, а для того, чтобы лучше было работать, чтобы появились условия для работы. Когда есть слава, известность – быстрее выполняются заказы. Вот для этого и нужна слава.
Любимые цитаты
Богу и мамоне служить одновременно нельзя.
Чем выше лезет обезьяна, тем лучше виден ее зад.
Существуют три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика.
Мы должны быть благодарны Богу, что он создал мир так, что все простое – правда, а все сложное – неправда.
Простота – это и есть самая большая мудрость.
6
Этот афоризм, по признанию самого П. Л. Капицы, он приводил со слов Алексея Николаевича Крылова. В сочинениях Григория Сковороды встречается немало близких по смыслу изречений, первоисточником которых служит, по-видимому, приводимый в переводе автора афоризм Эпикура: «Благодарение блаженной природе за то, что нужное сделала нетрудным; а трудное – ненужным». Прим. сост.
Никогда не надо слишком быстро раздвигать ножки.
Один хороший эксперимент стоит больше изобретательности ньютоновского ума.
Никто не обнимет необъятного.
Старушка ни на что не реагирует.
Три дела, однажды начавши, трудно кончить: а) вкушать хорошую пищу; б) беседовать с возвратившимся из похода другом и в) чесать, где чешется.
Спасение утопающих есть дело рук самих утопающих.
Давно доказано опытом, что нельзя докладывать шепотом.
Указую господам сенаторам, чтобы речь держать не по писаному, а своими словами, чтобы дурь была видна каждого.
Все животные равны, но некоторые – равнее других.
Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
Я знаю, что поэзия необходима, но почему – не знаю.
Хромой калека, идущий по верной дороге, может обогнать рысака, если тот бежит по неправильному пути. Даже более того, чем быстрее бежит рысак, раз сбившись с пути, тем дальше оставит его за собой калека.
Поучительные истории, притчи и анекдоты
Совет Резерфорда
Ученые, которые не могут самостоятельно работать, становятся просто исполнителями, лаборантами, но не научными работниками… Когда молодые люди, заканчивавшие у Резерфорда кандидатскую работу, приходили к нему с вопросом: «Что теперь делать? Что делать после кандидатской защиты?», он им отвечал: «Если после кандидатской работы, после двух лет практической работы, вы не знаете сами, что вам дальше делать, я могу вам посоветовать бросить заниматься наукой!»
Экзамен
В отличие от английского наш инженер получает очень широкое образование. У английского инженера кругозор уже, но когда его наблюдаешь в работе, то видишь, что он гораздо прямее, непосредственнее подходит к задаче и быстрее получает результаты. Между тем наш чувствует себя неуверенно и долго «плавает» перед тем, как взяться за дело.
Убедить нашу профессуру, что нельзя таким бесконечным винегретом набивать голову студенту, – безнадежное дело, так как большинство самих профессоров в жизни занимаются только коллекционированием статей, формул, ссылок и того же требуют от студента.
Пример того, как учат нашу молодежь, хорошо обнаружился на одном экзамене у нас в институте. Экзаменовался на аспиранта молодой инженер – отличник Менделеевского института. Я экзаменовал его так:
– Какие книги вы читали к экзамену?
Он называет 5–6 подходящих книг.
– Какая вам больше всех понравилась?
После некоторого раздумья он называет одну из них.
– Какая глава в этой книге произвела на вас наибольшее впечатление?
Он думает, неуверенно называет.
– Возьмите книгу в руки, откройте эту главу и расскажите, что вас наиболее заинтересовало в этом вопросе и почему?
Полное затруднение. Молчание.
Экзамен явно прошел неудачно. Он мог бы ответить на любой вопрос по программе, но ответить на вопрос, который он сам себе задает, не умеет. Конечно, такой человек не годится в ученые.
Резерфорд и мозли
Помню, еще в начале моей работы в Кембридже я как-то сказал Резерфорду: «У нас работает X. Он работает над безнадежной проблемой и напрасно тратит время, приборы и прочее». «Я знаю, – ответил Резерфорд, – что он работает над безнадежной проблемой, зато эта проблема его собственная. И если работа у него не выйдет, то она научит его самостоятельно мыслить и приведет к другой проблеме, которая уже будет иметь экспериментальное решение». Так потом и оказалось. Он многим готов был пожертвовать, чтобы только воспитать в человеке независимость и оригинальность мышления. И если они проявлялись, Резерфорд окружал такого человека заботой и поощрял его работу.
Как пример умения Резерфорда верно направлять работу своих учеников приведу историю большого открытия, сделанного Мозли. Ее мне рассказал сам Резерфорд. В 1912 году Мозли работал у него в Манчестере. Это был очень молодой человек, но Резерфорд говорил мне о нем как о своем лучшем ученике. Мозли сразу же сделал небольшую, но хорошую работу, после чего пришел к Резерфорду и рассказал о трех возможных темах работ, которые он хотел бы делать. Одна из них была как раз та классическая работа, которая сделала имя Мозли всемирно известным, – установление зависимости длины волны рентгеновских лучей атома от положения его в периодической системе. Резерфорд отметил, что считает эту тему самой важной, и посоветовал Мозли взяться именно за нее. Резерфорд не ошибся: работа оказалась исключительно важной. Но он всегда отмечал, что идея принадлежит Мозли.