Чтение онлайн

— Хорошо, займусь сегодня же, — соглашается Лев.

Отключив связь, с чистой совестью прикрываю глаза. Сам не замечаю, как улыбаюсь предвкушающе. Очень уж хочется посмотреть на зацепившую меня девчонку. Давно такого не было, чтоб от голоса, от запаха, от поцелуя дурел, словно мальчишка сопливый.

Утро новой недели начинается, как всегда, в спешке. Отвожу сына в сад, клятвенно заверяю, что заберу его в пять вечера и ни минутой позже. Еду на работу. Привычная пятиминутка и обход.

С улыбкой захожу в палату к пациенту. Его в пятницу привезли в ужасном состоянии. Почти все выходные в себя не приходил, на сильных препаратах спал. Сегодня встречает меня с усталой улыбкой.

— Здравствуйте, Вадим Дмитриевич, — бодро захожу, держа в руках растворы для инъекций и ампулы с лекарствами.

— Привет, Танюша, — басит он.

Измеряю температуру, давление и пульс. Спрашиваю, не нужно ли чего, и выхожу. Я работаю в отделении травматологии, и случаи здесь бывают разные. Как и пациенты. Большинство, конечно, порядочные. Благодарят или пытаются откровенно флиртовать. Стараюсь со всеми держать дистанцию и быть вежливой.

— Вот и всё, отдыхайте, — закончив, подхватываю использованные материалы и выхожу.

— Танюх, — у поста встречает Саша, медбрат. — Пошли вечером в кино?

— Спасибо, но мне некогда по кинотеатрам бегать, — отвечаю, заполняя карту пациента.

Коллега по работе губы поджимает. И, смерив меня тяжёлым взглядом, уходит. Он уже не первый раз куда-то зовёт. Хотя прекрасно знает, что я несвободная женщина. У меня ребёнок. Да и по документам замужем. Правда, муж нас с Марком выгнал, но это никому знать необязательно.

— Дура ты, Тань. Личную жизнь надо строить. Тебе всего двадцать пять. Молодая, красивая, — встревает Лилька. — Сходила бы с Саньком. Нормальный мужик ведь. Не пьющий. Работяга.

— Меня дома ждёт самый чудесный мужчина, другого не нужно, Лиль, — качаю головой.

— Твой сын не считается, — усмехается она. — Я же про нормальные свидания говорю. Ужин, кино, поцелуи… Ну и сама понимаешь.

— Никто мне не нужен. Ужинаю я дома. И кино могу посмотреть дома.

— А поцелуи? — не сдаётся Лилька и бровями играет.

Хихикнув, бросаю в неё салфеткой. Вот ведь неугомонная. Отворачиваюсь, чтобы вернуть карту в картотеку. Губу закусываю, немного замерев. Неосознанно вспоминаю поцелуй в ночи. Грубый, властный, наглый. От него до сих пор в дрожь бросает.

Тряхнув волосами, подхватываю новую карту и занимаюсь рутиной. С Лилькой смена пролетает очень быстро. Она дама болтливая, я молчаливая. Создаём баланс в тандеме.

Смена пролетает в безумном ритме. Под конец рабочего дня, уставшая, с гудящими ногами падаю в кресло за стойкой. Заношу последние данные в компьютер. Лиля так привычно щебечет над ухом. Посетители снуют по коридорам. Врачей уже нет, они до обеда всех больных обошли. Здесь и сейчас царят только медсестры.

— Добрый день, — раздаётся над головой низкий рокочущий бас и пробирает до дрожи всё нутро.

Я узнаю этот голос. Или это подсознание играет со мной. Голову не поднимаю, старательно клацаю по клавиатуре.

— Здравствуйте, чем могу вам помочь? — активизируется Лиля, закрывая меня. Вот это она молодец! Вот это она умница! Расцелую и шоколадку куплю.

— Воронцов Вадим в какой палате? Его в пятницу доставили.

— Да-да, в бежевой, но к нему нельзя, — продолжает коллега.

— Может быть, мы сможем как-нибудь решить этот вопрос? — добавляет хрипотцы мужчина.

Сглотнув, поднимаю голову и чуть смещаюсь. Разглядываю его вблизи. Самый настоящий викинг. Рыжий, бородатый, волосы длиннее, чем нужно, торчат в разные стороны.

— …только по разрешению невролога, — заигрывает Лилька, явно оценив стоящего посетителя. — Я сейчас позвоню ему, подождите.

— Конечно.

Женщина быстро обходит стойку, лишая меня укрытия. Мужчина ловит меня за подглядыванием. Цепко так впивается взглядом голубых глаз. Чувствую, щёки полыхают. Резковато отворачиваюсь вновь к монитору. Слышу насмешливый хмык. Он явно решил, что я на него засматриваюсь. Закатываю глаза. Сколько самомнения.

— Ничего прекраснее этого заката не видел, — внезапно выдаёт со смешком мужчина.

— Что? — оторопело оглядываюсь, позабыв о конспирации. — Какого заката?

— Заката ваших глаз, — улыбается белозубо и волосы зачёсывает.

— Неужели такие подкаты ещё срабатывают? — фыркаю я и, подхватив стопку документации, ухожу в сестринскую.

Долго там копаюсь, прислушиваюсь. Лилька получает разрешение, и мужчина из поля зрения пропадает. Выхожу обратно.

— Господи, Танька, — вздыхает она. — Этот Воронцов мужчина видный, так и друзья у него — просто обнять и плакать.

— Кого обнять и плакать-то? — хихикаю над более старшей коллегой. Так как женщина явно не к месту использует выражение. — И как ты умудрилась в Вадиме Дмитриевиче видного мужчину рассмотреть. Там всё лицо — один большой синяк. Как и всё тело.

— Собственные коленки, — фыркает Лиля. — Потому что такие образчики мужественности и силы никогда не посмотрят на таких, как мы. И с лица воду не пить, Танюша. Главное в мужчине — совершенно другое… Так, капельницу меняю ему я.

— Ой, замечательно! — улыбаюсь широко и завариваю себе новую кружку кофе. Я лучше взбодрюсь немного, мне ещё за сыном ехать.

Только вот телефонный звонок от заведующего меняет планы коллеги. Женщина долго и со смаком ругается. Напоминает о том, что гостя надо выдворить через пятнадцать минут. И бежит в реанимацию.

В бежевую палату, в которой лежит пациент, иду как на плаху. Чудится мне, что этот викинг опять навалится на меня. Зажимать начнёт, лапать и с поцелуями лезть.

— Время, Вадим Дмитриевич, — лепечу, даже голос дрожит в ожидании неизвестности. Хотя умом понимаю, что он меня не мог видеть в той темени. И, соответственно, не знает, кто я такая.

— Иди, Гризли, — устало рычит пациент. Невольно бросаю взгляд на сидящего бородача. А ему подходит прозвище. Он на самом деле как медведь.

Посетитель поднимается. Что-то коротко бросает. Я стараюсь больше не смотреть на него. Заменяю опустевшие флаконы капельницы на новые. Ворчу по поводу давления. Воронцов слушает, прикрыв глаза и с полуулыбкой на разбитых губах. Не знаю, кто его избил и за что. Но мне нравится этот мужчина. И не в сексуальном плане, а по тому, как общается с медперсоналом.