Чтение онлайн

— Она была продана.

— Я знаю. Я купил ее.

— Ты что!?

— Ты намеренно ведешь себя глупо?

Ее глаза расширяются.

— Я не понимаю

— Обещание остается в силе, — я поворачиваюсь к ней спиной, чувствуя на языке вкус желчи. — Ты под защитой Сэйнтов. Моей защитой. Твоя семья больше не будет тебя беспокоить. Сегодня утром звонил брат, документы на приют подписаны. Он твой.

— Но ты сказал… — ее голос звучит шепотом, я слышу трещину в ее тоне и отказываюсь оборачиваться. — Ты сказал, что я твоя. Что у тебя были чувства ко мне.

— Ты была моей, — соглашаюсь я. — Для удовлетворения. А теперь? Я получил, что хотел. Я сказал тебе, что сломаю тебя, Эмери.

— Ты не это имеешь в виду.

— Я это имею ввиду!

— Нет, не имеешь! — вдруг кричит она, стул выскакивает из-под нее. — Ты говоришь это только потому, что боишься этого! Того, кем мы могли бы стать.

Глубоко вдохнув, я поворачиваюсь к ней.

— Разве ты уже не усвоила урок, Эмери?

Слезы блестят в ее карих глазах, ее нижняя губа дрожит, но к печали примешивается гнев, а гнев — это хорошо.

— Мужчины, вроде меня, ломают вещи. Мы делаем это ради удовольствия. Потому что мы можем. Я говорил тебе это, я был честен. И все же, милая, наивная маленькая Эмери все равно пошла на это. Ты должна была быть умнее.

— Нет, — рявкает она. — Я влюбилась в тебя, — я подавляю вздрагивание. — Я влюбилась в тебя, Атлас, и знаю, что ты тоже это чувствуешь.

— Я же говорил, что у тебя есть все, что у меня осталось, — вспоминаю я свои слова, — Ну вот оно. Это я.

— Нет. Нет, это не так.

— Тебе пора идти.

— Ты трус, Атлас, — ее карие глаза сталкиваются с моими. — Чертов трус. Что такое ужасное ты скрываешь, что отталкиваешь все хорошее в своей жизни, а? Что могло быть настолько чертовски разрушительным, что оставило эту… эту оболочку.

— Хочешь знать причину, Эмери? — я сохраняю хладнокровие, пока она выходит из себя, и это было хорошо, лучше бы она меня ненавидела. — Я убил своего брата.

Она замирает.

Я достал пистолет, спрятанный под пиджаком, и положил его перед собой.

— Вот этот пистолет я приставил к голове своего брата и нажал на курок.

Это было напоминание о том, кто я такой, к какой семье принадлежу. Может, она и находится под их защитой, но она может держаться далеко от этого хаоса. От меня.

Девушка тяжело сглотнула.

— Я уверена, что на то была причина.

Я смеюсь без юмора.

— Это имеет значение?

— Ты меня не пугаешь.

— Ладно, как насчет этого, Эмери? Ты мне не нужна, — я наклоняюсь вперед. — Ты поняла? Я не хочу тебя. Зачем мне избалованная маленькая богатая девочка, которая только и делает, что занимается целыми днями собаками и раздвигает ноги для своего сводного брата? Ты хоть что-то можешь сделать для себя?

Эти слова — кислота на моем языке, они обжигают, когда вырываются наружу. Она была самым бескорыстным человеком, которого я знал, самым добрым и счастливым. Она могла озарить улыбкой всю комнату, но смотря сейчас на это лицо, я видел, как свет покидал ее. Я чувствовал, как это разбивает что-то внутри меня.

— Пошел ты, Атлас.

Она выбегает из комнаты и исчезает на лестнице, хлопнув дверью. Десять минут я стою на кухне, слушая ее тихий плач и звук намечающейся одежды. Когда она возвращается, ее длинные светлые волосы откинуты назад, на щеках следы от слез, то я просто смотрю на нее, сохраняя на лице маску без эмоциональности.

Больше.

Лучше.

Она заслужила лучшего.

— Надеюсь, ты одумаешься, Атлас, — шепчет она, вынимая из кармана ключ. — Очень надеюсь. Я хочу, чтобы ты нашел кого-то, кто сделает для тебя все ярче. И ты больше не будешь чувствовать себя так.

Я молчу.

— Я останусь в квартире на неделю, пока не найду что-то более стабильное, а потом уеду.

— Она твоя.

Ее взгляд опускается к ногам.

— Мне больше ничего от тебя не нужно. Спасибо за помощь с приютом. Но квартира мне не нужна.

— Эмери, — произношу я ее имя, когда она подходит к двери.

На моих губах это звучит почти как мольба, но потом я останавливаю себя, когда девушка оглядывается с надеждой в глазах.

Она качает головой с мягким, лишенным юмора смехом.

— Пока, Атлас.

И только когда дверь закрывается, я падаю на колени, позволяя темноте поглотить меня.

Прощай, светлячок.

Глава 30

?Эмери?

Было тихо.

Пусто.

Моя квартира не изменилась. Вся моя разноцветная мебель осталась там, где я ее оставила, но на ней тонким слоем осела пыль. Мне следовало бы злиться на то, что Атлас все это время имел доступ к моему дому, но после сегодняшнего утра мне уже ничего не хотелось.

Я знала, почему он это сделал, но от этого боль не становилась меньше.

Я доверяла ему. Он хотел, чтобы я ему доверяла.

А теперь посмотрите, какой хаос он устроил.

Сломанных людей можно было исправить, только если они сами этого хотели. Если они не боялись того, как будет выглядеть мир после того, как они избавятся от своей боли. Он убил собственного брата. Но я не думаю, что только это сделало Атласа тем, кем он был.

Под этой прекрасной болью скрывалась душа, жаждущая другого. У меня почти получилось, я могла бы помочь ему, но нет, он слишком далеко зашел в своем разрушении.

Атлас не был плохим.

Он не был злодеем.

Он был непонятым, морально скрытным человеком, который совершал плохие поступки ради тех, кто был ему дорог. Он поступил так, как поступил со своим братом, и я знала, что я ему небезразлична, после того как он добился для меня приюта, как он пожертвовал и получил помощь от своего брата.

Сэйнты не пугали меня так, как раньше, то есть они были ужасающими, но, находясь рядом с Атласом, видя их динамику, то, как яростно они любят и защищают, как они проникают своей силой в город, манипулируя и контролируя его, чтобы добиться успеха и для себя.

Я горевала о потере своей семьи, отца и этих отношений, но не так сильно, как сейчас.

Наши короткие отношения были нетрадиционными, сами по себе испытанием, и все же я так безнадежно влюбилась в него, что не знала, как смогу жить дальше.