Чтение онлайн

Я рассмеялся, и смех прозвучал горько.

— Наполовину. Если они думают, что я позволю им уйти безнаказанными…

Не то чтобы я действительно мог это остановить, если бы не смог взломать свою собственную программу, которая так внезапно и загадочно обернулась против меня. Мне действительно следовало бы внимательнее изучить тот трек, который они мне дали, прежде чем вставлять его в мою программу…

И ещё была проблема времени — даже если бы я смог взломать программу, мне всё равно пришлось бы сделать это до того, как музыка добралась бы и до меня. Некому было хватиться меня, некому было прийти искать — некому, в отличие от людей из Тройки, отомстить за меня.

— Я уже слышала похожую музыку раньше, — сказала Пэт задумчиво. — Звучит странно, но знакомо.

— Я тоже, — сказал я. В моем желудке всё ещё ощущался страх, но вместе с ним появилось и другое чувство, которое я не мог сразу распознать. Во рту ощущалась некоторая сухость или, возможно, неприятный привкус, который не должен был остаться после того, как я выпил кофе.

До меня не сразу дошло, что я испытываю отвращение. Слабую, но явную грань отвращения.

На другой стороне стола сморщенный носик Пэт выражал такое же отвращение.

— Гоблины, — сказала она, сморщив носик ещё больше. — Почему они всегда хотят, чтобы все видели микки финна?

— Полагаю, ты тоже всё знаешь о гоблинах, — сказал я. Мой голос звучал так же смиренно, как я себя чувствовал.

— Не очень много, — заметила Пэт. — Просто каждый раз, когда я встречаю кого-то из них, он пытается накачать меня наркотиками или вырубить.

— Гоблины такие, — согласился я. Возможно, именно поэтому, подумал я, глядя на Порабощенных людей, я внезапно почувствовал такое отвращение к Запредельным. Другой причины и быть не могло: Запредельные, в конце концов, были созданы для того, чтобы охотиться на людей. В этом не было ничего необычного или даже совершенно неправильного — если только вы не попали в руки Тройки.

— Что мы можем с этим сделать? Я немного привита от подобных вещей, но она прекратит действовать, если я пробуду здесь в ловушке достаточно долго.

Я отложил на потом вопрос о том, как именно человека прививают от музыки Запредельных, и сказал:

— Стаканы.

— Такие, например… — Пэт указала подбородком на кучу стеклянных стаканов с водой на кофейном прилавке. — как те?

— Да. С водой.

— Хорошо, — сказала Пет, поднимаясь на ноги с готовностью, которая была приятна, — но почему?

Какое-то время я наслаждался этим чувством, этим странно удивительным ощущением знания чего-то, чего не знала она.

— Мы можем ослабить воздействие музыки с помощью воды.

— Круто, — снова сказала Пет, с еще большим энтузиазмом, чем в прошлый раз. Она крикнула через всё кафе, — это из-за того, что фейри пьют воду, или из-за вибраций и всего такого?

Я не смог удержаться от смеха, и это заставило её тоже рассмеяться — звонкий, жизнерадостный звук.

— Да, — сказала она. — Я разбираюсь в странных вещах. Ничего не могу с собой поделать, я просто продолжаю замечать их то тут, то там.

— Здесь и там, как в здесь и там? — крикнул я, бросив на неё удивленный взгляд. Если бы она сказала «да», я бы почти поверил ей. Даже при том, что ни один Запредельный в здравом уме не стал бы пробираться через Между и За с человеком на буксире; даже при том, что ни один человек не смог бы пройти через Между в За без посторонней помощи. Я всё равно почти поверил бы в это, потому что она не хвасталась и не дразнила — она просто знала то, чего ей знать не следовало.

— Этого хватит? — спросила Пэт, прерывая мои размышления. Она поставила на поднос недопитые стаканы с водой и, пошатываясь, направилась ко мне через кафе.

— Да, — поспешно ответил я, рефлекторно отводя голову, когда поднос пронесли слишком близко от меня. Я совершенно не возражал, чтобы меня облили водой, но, если музыка всё-таки подействует на нас, лучше не терять времени даром. Однако от моего внимания не ускользнуло, что она снова уклонилась от ответа на мой вопрос.

— Расставь их по периметру кабинки, — сказал я ей. — И по периметру моего инвалидного кресла тоже, я не могу постоянно слышать музыку, и она может подкрасться незаметно.

— Довольно удобно, не? — отметила Пэт, расставляя стаканы полукругом. — Всё это барахло оказалось под рукой и только и ждёт, чтобы им воспользовались. Думаешь, они хотели, чтобы ты попытался выбраться?

Я нахмурился.

— Не думаю. Даже если бы им не удалось застать меня врасплох, они бы предположили, что я попытаюсь взломать себе путь наружу, не слишком беспокоясь о гоблинской музыке.

— Ага, но ты не слышишь её должным образом, — сказала Пэт. — Кажется, ты бы тоже решил, что сможешь найти выход, прежде чем она проникла бы в твой разум? По-моему, надежда продержаться достаточно долго, чтобы найти выход, была бы хорошим способом отвлечь тебя на достаточное время, чтобы музыка захватила тебя.

— Я всё равно не знаю, смогу ли я выбраться отсюда, — раздражённо сказал я. — А если и смогу, то только с трудом. Всё это, — я махнул рукой в сторону порабощенных постояльцев кафе, — должно остаться как есть. Возможно, я смогу помочь нам двоим выбраться отсюда, но я не могу спасти их. Гоблины будут довольны и этим.

Удивлённая, Пэт спросила:

— В смысле?

— Они уже потеряны, — сказал я. Я не хотел объяснять этому большеглазому человеку, что, как только мы сбежим из кафе, каждый из этих людей будет полностью потерян для мира людей. Единственное, что не давало музыке полностью завладеть нами, — это последние нити защитного заклинания, которые слишком поздно осознали опасность, исходящую от этой несущей нагрузку магии. К сожалению, теперь они тоже удерживали нас в кафе. Я мог бы снять заклинание, которое изначально не давало Пэт уйти, но защитные заклинания, как правило, основаны на том, что после того, как случилось худшее, сдерживание является единственной безопасной процедурой. Я уже мог видеть его слои вокруг кафе, теперь, когда оно распознало чужеродную, опасную магию, которая окутывала его самого; оно притягивало к себе, усиливая свою власть над кафе.

Глядя на выжидающее лицо Пэт, я неохотно сказал:

— Чтобы сбежать — если мы сможем сбежать — нам придётся полностью разрушить защитное заклинание. Никто не сможет выбраться, и маловероятно, что кто-то выживет. Заклинание порабощения, содержащееся в музыке, обратится вовнутрь за энергией, истощая людей, чтобы поддерживать себя в рабочем состоянии.

— На мне оно не сработает, — сказала Пэт. Она взяла со стойки две баночки с фисташками и принесла их обратно к нашему столу. — Съешь и хорошенько подумай над этим. Если эта штука собирается замкнуться сама на себя, как чёрная дыра, тебе лучше найти нам другой выход. Для всех нас.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но Пэт не дала мне и шанса.

Она спросила:

— Не показалось ли тебе, что они ждали, пока я войду сюда, чтобы закрыть выход?

Настала моя очередь моргнуть, а затем задуматься. Выбор времени был, по меньшей мере, случайным. Пэт была слишком частым гостем, чтобы остаться незамеченной. Наконец, я ответил:

— Возможно, и так.

Пэт ухмыльнулась.

— Вот же тупицы, не?

Если я что-то и думал о гоблинах, которые управляли клубом под, то уж точно не то, что были тупыми. Но я не мог избавиться от чувства неловкости, потому что мне вдруг пришло в голову, что, несмотря на то что я был заперт в кафе с пятнадцатью или около того заколдованными людьми, Пэт ни разу не проявила никаких признаков паники — и, если уж на то пошло, не поддалась тем же чарам.