Чтение онлайн

Он взял поднос, на котором стояла тарелка вареной рыбы, измельченной и перемешанной с картофелем, чтобы Брентону легче было есть, и осторожно понес его на верхнюю палубу. Отец лежал, опустив подбородок на широкую грудь, задумчиво глядя в окно.

Брентон не любил, когда они долго оставались на одном месте, ему казалось тогда, что пароход застрял на мелководье, как нередко бывало в прошлом, и лежит, больной и бесполезный, – как он сам. Озеро было спокойно, его воды не струились, как воды реки, и, не видя движущихся берегов за окном своей каюты, он чувствовал, как в нем самом останавливается жизнь.

Кроме того, он скучал по жене, скучал гораздо больше, чем тогда, когда был здоров. Без нее он чувствовал себя судном без компаса, затерянным в открытом океане. Она придавала смысл его жизни, была связующим звеном между тем, каким он был, и тем, во что превратился теперь.

Чарли в последнее время совсем сошел с рельсов. Без постоянной ответственности за работающую машину, без твердой руки хозяйки он все время пропадал в Миланге, в пьяном загуле. Вся его еда состояла теперь из виски и пива, сырого лука и хлеба. Руки у него так дрожали, что Брентон больше не подпускал его к себе с бритвой. Роскошная борода, отросшая за это время, была, в отличие от седой головы, красивого золотистого цвета.

У Алекса детское обожание отца не прошло до сих пор, хотя жизнь низвела этого сильного человека на уровень ребенка, с почти детской зависимостью от окружающих. Алекс неловко присел на краю кровати и спросил:

– Хочешь, я покормлю тебя?

Брентон фыркнул и сердито выкатил глаза:

– Зачем? Я… могу… поесть сам. Что… каша? – Он недовольно ткнул вилкой в тарелку.

– Рыба под соусом, папа. Океанская. Горди и я только что ее поймали, свежее не бывает. Я намажу тебе хлеб маслом.

Брентон поднял вилку дрожащей левой рукой, обронив немного пищи.

– Послушай, папа, а ты мог бы переплыть это озеро? Я имею в виду – до болезни? Ты ведь был очень крепкий, правда?

– Что? Двадцать четыре мили… Не глупи, парень.

– Ну переплывают же люди английский канал, [31] разве нет?

– Да, переплывают… ты подожди… несколько годков, может, я еще попытаюсь… – Алекс с сомнением посмотрел на отца. – Подожди, сынок… пока я… выберусь… из этой каюты. Я тебе покажу. Почему нет? Я был… лучшим плавном… на всем Муррее.

Алекс был ошеломлен.

– Но, папа! Ты же никогда не встанешь!

Кровь прилила Брентону к лицу, покраснели даже его голубые глаза.

– Кто тебе сказал… эту чушь? Кто?

– Я не… не знаю, я думал… – Алекс смутился. – И Чарли, когда пришел выпивши, плакал и говорил, что ты никогда больше не перепрыгнешь через борт.

– Ха! Я… покажу тебе кое-что, парень. Дай… эту веревку. Там, за дверью. Теперь… привяжи в ногах кровати. Крепко. Без бабушкиных узлов. Подай мне… конец.

Брентон взял конец, веревки и дважды обмотал вокруг левой кисти. Затем, упираясь в постель ногами, подтянулся и принял сидячее положение. Он подтягивался до тех пор, пока не согнулись колени. Потом он повернулся на ягодицах и его ноги соскользнули на пол. Затем он обхватил стойку, к которой была привязана веревка, двумя руками и, медленно распрямляясь, встал на своих дрожащих ногах.

Брентон бросил на сына торжествующий взгляд и тяжело опустился на кровать, пот заливал ему лицо.

– Ну как? Могу я стоять… на своих… ногах? Не говори матери. Удивлю ее. Я становлюсь сильнее… с каждым днем.

Алекс был потрясен.

– Здорово, папа! Ты и в самом деле думаешь, что сможешь переплыть озеро?

– Доктор сказал… плавание самое полезное. В воде… меньше вес… Но не должно быть слишком холодно. Подожди… немного.

Алекс не мог сдержать восхищения.

– Вот здорово! – Я тоже хочу стать доктором и помогать таким, как ты.

Впервые со времени болезни Дели почувствовала голод. Солнце село, сразу потухли краски на небе, и огромная зеркальная гладь озера потемнела. Дели с нетерпением ждала Аластера Рибурна. Наконец она услышала на лестнице его шаги; сначала увидела в люке его темную шевелюру, разлет бровей, затем показались его орлиный нос и острая бородка, за ними появилась и вся щегольская фигура.

– «Из глубин ада явился я приветствовать тебя», – пробормотала Дели про себя, увидев его в новом великолепном халате – на этот раз из японского шелка мефистофельского красного цвета.

– Да вы чуть ли не в темноте! – вскричал Аластер. – Почему вы не попросили Этель зажечь лампу? А, она принесла вам ужин, но – увы! – не захватила лед. Ленивая девчонка! Мы должны выпить вино прежде чем оно согреется.

– О, пожалуйста, подождите зажигать свет! Я люблю смотреть, как появляются первые звезды.

– А я люблю смотреть, что я ем! – невозмутимо ответил он, поправляя фитиль большой керосиновой лампы с разрисованным стеклянным колпаком, похожим на тот, что она разбила у тетушки Эстер много лет назад. – Кроме того, я хочу видеть вас.

Отдаленное воспоминание шевельнулось в ее мозгу. Кто-то когда-то уже говорил ей эти слова, но она не могла вспомнить, в какой связи. А Рибурн вытащил пробку из бутылки и, попробовав немного золотистого вина, протянул ей полный стакан и палил свой.

– За будущее!

– Боюсь, я всегда пребываю в прошлом.

– Так не должно быть. Это занятие для стариков, чья жизнь уже позади. А у вас, я убежден, впереди долгая и интересная жизнь, и я стану частью ее.

– О, я не понимаю…

– Ну вот! – восхищенно произнес Аластер. – Кто-нибудь когда-нибудь видел, как очаровательно краснеет старая женщина? Вы все еще как девушка: этот свежий цвет лица, серьезность мысли, которая видна в ваших глазах…

Дели посмотрела в сторону и сказала:

– Если вы не возражаете… я ужасно голодна. Еле удержалась, чтобы не наброситься на эти сандвичи до вашего прихода. Мне кажется, я не ела целый месяц.

– Бедняжка, вы ведь еще не начали нормально питаться. Я должен был заказать целого цыпленка. Я веду себя, как беспечный эгоист. И только потому, что предпочитаю на ночь легкую пищу. Пожалуйста, берите все.

– Нет, нет! – смеясь, запротестовала она. – Я не настолько голодна.

Легкое вино оказалось достаточно крепким для ее ослабевшего организма. Оно горячо побежало по жилам. Дели почувствовала радость и приятную теплоту. Она съела два целых сандвича и еще половину. К этому времени все более сгущающаяся темнота уже оттеснила короткие сумерки, но озеро еще продолжало удерживать последние остатки света, словно не желало отдавать ночи краски прекрасного дня.

Дели сидела, глядя вниз, на квадрат света, который означал окно каюты Брентона.

– Ненавижу думать о том, как он лежит там один, беспомощный, – задумчиво сказала она и вдруг ощутила, как нереально ее пребывание в этом чужом гнезде, вдали от всех жизненных тревог. – Завтра я должна вернуться. Он скучает без меня.

– Мне представляется, он всегда был очень деятельным человеком и оттого ему еще труднее, – заметил Аластер.

– Он был самым энергичным из всех, кого я знала. В молодости он мог без сна и еды работать двадцать четыре часа в сутки, а потом забавы ради переплыть озеро. А теперь… – Дели пожала плечами.