Чтение онлайн

Город Фужер высится на крутой скале. Через пять дней после резни в Виветьере Мари, прогуливаясь в закатный час по бульвару, замечает в долине «Молодца» и решает выследить его. На подступах к городу собралось множество шуанов — они готовятся к штурму. Мари стремительно опускается вниз, а от нее в ужасе шарахаются, принимая за привидение. Осознав, наконец, опасность, девушка укрывается в первом попавшемся доме и становится свидетельницей. страшной сцены: Хватай-Каравай и Крадись-по-Земле пытают д'0р-жемона, который так и не заплатил выкуп. При появлении Мари шуаны разбегаются, а старик выводит ее через потайной ход и сообщает пароль, чтобы она могла укрыться в хижине Налей-Жбана, готового услужить и «белым», и «синим». Тем временем республиканцы, отбив атаку, переходят в наступление, и к Налей-Жбану прибегает прятаться граф де Бован. Взяв его в плен с помощью одного из солдат, Мари доказывает ему, что она дочь герцога де Верней. Сокрушенный аристократ раскаивается в том, что нанес ей оскорбление в Виветьере, а Мари требует, чтобы ее обелили перед всеми роялистами. Тогда граф приглашает девушку на бал в своем имении Сен-Джеймс, где ее появление производит фурор: все поражены как ее красотой, так и знатным происхождением. Монторан умоляет любимую простить его, и Мари в порыве раскаяния признается во всем: ей навязали подлую роль, но она отрекается от былого — конечно, маркиз теперь не может жениться на ней, но она не выдаст его в руки палачей. Потрясенный «Молодец» не удерживает ее, и она в глубокой скорби возвращается в Фужер.

На следующий день к ней является Налей-Жбан — в два часа маркиз будет ждать ее в хижине. К несчастью, вошедший в этот момент Корантен узнает шуана. Когда воспрявшая духом Мари отправляется на свидание, «синие» идут за ней следом — чтобы обмануть крестьян, они наряжаются бретонцами, и жена Налей-Жбана, приняв их за своих, невольно выдает «Молодца». А влюбленные не могут наглядеться друг на друга: все позади — и взаимные подозрения, и обиды. Монторан объявляет Мари, что завтра же их обвенчает священник в ее фужерском доме, а затем они уедут из этих мест, оскверненных беспощадной войной. В этот момент солдаты подкрадываются к дому, но маркиз каким-то чудом прорывается сквозь их ряды. Раздосадованный Корантен понимает, что теперь без помощи Мари не обойтись: впрочем, это устраивает ловкого шпиона — ему нужно вывалять в грязи гордую девушку, чтобы вернее завладеть ею. Мари не знает почерка маркиза, и Корантен строчит поддельное послание, в котором Монторан заверяет мадам дю Га, что выиграл пари — продажная девка уже готова отдаться ему. Мари приносят это письмо, якобы перехваченное у шуанов, и свет меркнет у нее перед глазами. Она принимает окончательное решение — предавший ее маркиз должен умереть.

Юло и Корантен тщательно готовят засаду. Связником у них становится сынишка Налей-Жбана: Крадись-по-Земле и Хватай-Каравай отрубили голову его отцу, обвиненному в предательстве, и мать, пылая жаждой мести, сама отвела мальчика к «синим» с наказом убивать шуанов. Ничего не подозревающий Монторан является к Мари в сопровождении трех человек — увидев священника и свидетелей, девушка падает на колени с криком «прости!». Святой отец совершает обряд венчания: Мари необычайно бледна, но в столь торжественную минуту это никого не удивляет. Для супругов наступает первая брачная ночь, и только Мари знает, что жить им осталось всего шесть часов. На рассвете они вдруг слышат крик совы, и в сердце Мари пробуждается надежда — к дому сумел подобраться Крадись-по-Земле. Монторан облачается в шуанское платье, а Мари в самоотверженном порыве надевает его костюм. Раздается залп, потом стрельба доносится откуда-то издали. Солдаты сообщают Юло, что «Молодцу» всадили пулю в голову. Сняв с мнимого маркиза шляпу, командир видит длинные черные косы Мари де Верней. Вскоре приносят и Монторана с перебитыми ногами — его кладут рядом с женой на походную кровать. Умирающий маркиз просит Юло известить о своей смерти младшего брата — пусть тот служит королю, но никогда не поднимает оружия против Франции. А старый солдат велит Корантену убираться прочь и никогда больше не попадаться ему на дороге. Для шпиона эта угроза ровным счетом ничего не означает — Юло принадлежит к числу тех порядочных людей, которым никогда не сделать карьеры.

Е. Д. Мурашкинцева

Повесть (1830)

Историю ростовщика Гобсека стряпчий Дервиль рассказывает в салоне виконтессы де Гранлье — одной из самых знатных и богатых дам в аристократическом Сен-Жерменском предместье. Как-то раз зимой 1829/30 г. у нее засиделись два гостя: молодой красивый граф Эрнест де Ресто и Дервиль, которого принимают запросто лишь потому, что он помог хозяйке дома вернуть имущество, конфискованное во время Революции. Когда Эрнест уходит, виконтесса выговаривает дочери Камилле: не следует столь откровенно выказывать расположение милому графу, ибо ни одно порядочное семейство не согласится породниться с ним из-за его матери. Хотя сейчас она ведет себя безупречно, но в молодости вызвала много пересудов. Вдобавок, она низкого происхождения — ее отцом был хлеботорговец Горио. Но хуже всего то, что она промотала состояние на любовника, оставив детей без гроша. Граф Эрнест де Ресто беден, а потому не пара Камилле де Гранлье. Дервиль, симпатизирующий влюбленным, вмешивается в разговор, желая объяснить виконтессе истинное положение дел. Начинает он издалека: в студенческие годы ему пришлось жить в дешевом пансионе — там он и познакомился с Гобсеком. Уже тогда это был глубокий старик весьма примечательной внешности — с «лунным ликом», желтыми, как у хорька, глазами, острым длинным носом и тонкими губами. Жертвы его порой выходили из себя, плакали или угрожали, но сам ростовщик всегда сохранял хладнокровие — это был «человек-вексель», «золотой истукан». Из всех соседей он поддерживал отношения только с Дервилем, которому однажды раскрыл механизм своей власти над людьми — миром правит золото, а золотом владеет ростовщик. В назидание он рассказывает о том, как взыскивал долг с одной знатной дамы — страшась разоблачения, эта графиня без колебаний вручила ему бриллиант, ибо деньги по ее векселю получил любовник. Гобсек угадал будущность графини по лицу белокурого красавчика — этот щеголь, мот и игрок способен разорить всю семью.

Окончив курс права, Дервиль получил должность старшего клерка в конторе стряпчего. Зимой 1818/19 г. тот был вынужден продать свой патент — и запросил за него сто пятьдесят тысяч франков. Гобсек ссудил молодого соседа деньгами, взяв с него «по дружбе» только тринадцать процентов — обычно он брал не меньше пятидесяти. Ценой упорной работы Дервилю удалось за пять лет расквитаться с долгом.

Однажды блестящий денди граф Максим де Трай упросил Дервиля свести его с Гобсеком, но ростовщик наотрез отказался дать ссуду человеку, у которого долгов на триста тысяч, а за душой ни сантима. В этот момент к дому подъехал экипаж, граф де Трай бросился к выходу и вернулся с необыкновенно красивой дамой — по описанию Дервиль сразу узнал в ней ту графиню, что выдала вексель четыре года назад. На сей раз она отдала в заклад великолепные бриллианты. Дервиль пытался воспрепятствовать сделке, однако стоило Максиму намекнуть, что он собирается свести счеты с жизнью, как несчастная женщина согласилась на кабальные условия ссуды. После ухода любовников к Гобсеку ворвался муж графини с требованием вернуть заклад — его жена не имела права распоряжаться фамильными драгоценностями. Дервилю удалось уладить дело миром, и благодарный ростовщик дал графу совет: передать надежному другу все свое имущество путем фиктивной продажной сделки — это единственный способ спасти от разорения хотя бы детей. Через несколько дней граф пришел к Дервилю, чтобы узнать, какого тот мнения о Гобсеке. Стряпчий ответил, что в случае безвременной кончины не побоялся бы сделать Гобсека опекуном своих детей, ибо в этом скряге и философе живут два существа — подлое и возвышенное. Граф тут же принял решение передать Гобсеку все права на имущество, желая уберечь его от жены и ее алчного любовника.

Воспользовавшись паузой в разговоре, виконтесса отсылает дочь спать — добродетельной девушке незачем знать, до какого падения может дойти женщина, преступившая известные границы. После ухода Камиллы имена скрывать уже незачем — в рассказе идет речь о графине де Ресто. Дервиль, так и не получив встречной расписки о фиктивности сделки, узнает, что граф де Ресто тяжело болен. Графиня, чувствуя подвох, делает все, чтобы не допустить стряпчего к мужу. Развязка наступает в декабре 1824 г. К этому моменту графиня уже убедилась в подлости Максима де Трай и порвала с ним. Она столь ревностно ухаживает за умирающим мужем, что многие склонны простить ей прежние грехи, — на самом же деле она, как хищный зверь, подстерегает свою добычу. Граф, не в силах добиться встречи с Дервилем, хочет передать документы старшему сыну — но жена отрезает ему и этот путь, пытаясь лаской воздействовать на мальчика. В последней страшной сцене графиня молит о прощении, но граф остается непреклонен. В ту же ночь он умирает, а на следующий день в дом являются Гобсек и Дервиль. Их глазам предстает жуткое зрелище: в поисках завещания графиня учинила настоящий разгром в кабинете, не стыдясь даже мертвого. Заслышав шаги чужих людей, она бросает в огонь бумаги, адресованные Дервилю, — имущество графа тем самым безраздельно переходит во владение Гобсека. Ростовщик сдал внаймы особняк, а лето стал проводить по-барски — в своих новых поместьях. На все мольбы Дервиля сжалиться над раскаявшейся графиней и ее детьми он отвечал, что несчастье — лучший учитель. Пусть Эрнест де Ресто познает цену людям и деньгам — вот тогда можно будет вернуть ему состояние. Узнав о любви Эрнеста и Камиллы, Дервиль еще раз отправился к Гобсеку и застал старика при смерти. Все свое богатство старый скряга завещал правнучке сестры — публичной девке по прозвищу «Огонек». Своему душеприказчику Дервилю он поручил распорядиться накопленными съестными припасами — и стряпчий действительно обнаружил огромные запасы протухшего паштета, заплесневелой рыбы, сгнившего кофе. К концу жизни скупость Гобсека обратилась в манию — он ничего не продавал, боясь продешевить. В заключение Дервиль сообщает, что Эрнест де Ресто в скором времени обретет утраченное состояние. Виконтесса отвечает, что молодому графу надо быть очень богатым — только в этом случае он может жениться на мадемуазель де Гранлье. Впрочем, Камилла вовсе не обязана встречаться со свекровью, хотя на рауты графине вход не заказан — ведь принимали же ее в доме госпожи де Босеан.

Е. Д Мурашкинцева

(Eugenie Grandet)

Роман (1833)

Евгения Гранде считалась самой завидной невестой в Сомюре. Отец ее, простой бочар, разбогател во времена Революции, скупив за бесценок конфискованные церковные владения — лучшие в Сомюрском округе виноградники и несколько ферм. При Консульстве он был избран мэром, а во времена Империи его уже именовали только господином Гранде — впрочем, за глаза фамильярно звали «папашей». Никто не знал в точности, какими капиталами располагает бывший бочар, однако люди сообразительные поговаривали, что у папаши Гранде верных шесть-семь миллионов франков. Только два человека могли бы это подтвердить, но нотариус Крюшо и банкир де Грассен умели держать язык за зубами. Однако оба так откровенно лебезили перед Гранде, что город Сомюр преисполнился к старику глубочайшим уважением. Нотариус при поддержке многочисленной родни домогался руки Евгении для племянника — председателя суда первой инстанции. В свою очередь, жена банкира де Грассена ловко интриговала, надеясь женить на богатой наследнице сына Адольфа.

Сомюрцы с интересом следили за битвой титанов и гадали, кому же достанется лакомый кусок. Некоторые, правда, утверждали, будто старик собирается выдать дочь за племянника — сына Гийома Гранде, нажившего миллионное состояние на оптовой торговле вином и обосновавшегося в Париже. Крюшотинцы и грассенисты дружно это опровергали, заявляя, что парижский Гранде метит для сына куда выше и вполне может породниться с каким-нибудь «герцогом милостью Наполеона». В начале 1819 г. папаша Гранде с помощью семейства Крюшо приобрел великолепное имение маркиза де Фруафона.

Но это обстоятельство отнюдь не изменило привычный образ жизни старика: он по-прежнему в своем ветхом доме вместе с женой, дочерью и единственной служанкой Нанетой, прозванной Громадина за высокий рост и мужеподобную внешность. Тридцать пять лет назад папаша Гранде пригрел нищую крестьянскую девушку, которую гнали от всех дверей, — и с той поры Нанета за крохотное жалованье исполняла любую работу, неустанно благословляя хозяина за доброту. Впрочем, и Евгения с матерью целыми днями просиживали за рукоделием, и старый скряга выдавал им свечи по счету.

Событие, перевернувшее жизнь Евгении Гранде, произошло в первой половине октября 1819 г., в день ее рождения. По случаю праздника папаша Гранде разрешил затопить камин, хотя ноябрь еще не наступил, и преподнес дочери обычный подарок — золотую монету. На памятный всем сомюрцам ужин явились готовые к решительной схватке Крюшо и де Грассены. В разгар партии в лото раздался стук в дверь, и перед изумленными провинциалами предстал сын парижского миллионера Шарль Гранде. Вручив дяде письмо от отца, он стал осматриваться, явно пораженный скудостью стола и обстановки. Все убеждало молодого человека в том, что сомюрская родня прозябает в бедности — ошибка, которая станет для Евгении роковой. В двадцать три года эта робкая чистая девушка не ведала ни о богатстве своем, ни о красоте. Прелестный изящный кузен показался ей пришельцем из другого мира. В сердце ее пробудилось еще смутное чувство, и она упросила Нанету затопить камин в спальне Шарля — неслыханная в этом доме роскошь.

Парижский Гранде в предсмертном письме известил брата о своем банкротстве и намерении застрелиться, умоляя только об одном — позаботиться о Шарле. Бедный мальчик избалован любовью родных и обласкан вниманием света — он не снесет позора и нищеты. Утром в Сомюре уже все знали о самоубийстве Гийома Гранде. Старый скряга с грубой прямотой сообщил племяннику страшную весть, и нежный юноша не смог удержаться от рыданий. Евгения прониклась к нему таким состраданием, что даже кроткая госпожа Гранде сочла нужным предостеречь дочь, ибо от жалости до любви только один шаг. А Шарля до глубины души растрогало искреннее участие тетки и кузины — он хорошо знал, с каким равнодушным презрением встретился бы в Париже.