Чтение онлайн

В течение следующих нескольких наносекунд это не имело значения. Скорость реакции распада плутония возрастала, все еще удваиваясь, все еще увеличивая свой параметр а с быстротой, которую можно выразить лишь с помощью цифр.

Теперь во вторичное взрывное устройство хлынул поток энергии. Пластиковые "соломинки", покрытые металлической пленкой, превратились в плазму и начали повышать давление во вторичном устройстве. Энергия радиации в количествах, не существующих даже на поверхности Солнца, отражалась от эллиптических поверхностей, направляя еще большее количество энергии во вторичное устройство, названное Фроммом "хольраум". Плазма от испарившихся "соломинок" рвалась внутрь ко второму резервуару трития. Плотные частицы отработанного урана-238, расположенные снаружи вторичной "шахты", также превратились в плотную плазму, рвущуюся внутрь через вакуум, затем ударили и сжали трубчатое покрытие из урана-238 вокруг центрального контейнера, внутри которого содержалось самое большое количество дейтерида лития с тритием. Удары были невероятно сильны; их давление превышало давление внутри ядра крупной звезды.

И все же их мощность оказалась недостаточной.

Реакция в первичном взрывном устройстве уже ослабевала. Взрывная сила бомбы, ослабленная недостатком нейтронов из-за вредного Не, начала разрывать массу, в которой шла атомная реакция, едва физические силы достигли равновесия. На мгновение цепная реакция стала устойчивой и потеряла способность ускоряться в геометрической прогрессии; два запланированных последних удвоения цепной реакции так и не осуществились и то, что должно было взорваться с общей мощностью первичного взрывного заряда в 70 тысяч тонн тринитротолуола, сократилось вдвое, снова уменьшилось во столько же раз, и в конце концов общая мощность взрыва оказалась равной 11 200 тоннам тротила.

Проект Фромма был почти идеален - насколько это позволяли обстоятельства и материалы. Можно было создать аналогичную бомбу, в четыре раза меньшую этой, но и характеристики бомбы Фромма были просто отличными. Фромм заложил огромный запас прочности. Чтобы воспламенить "зажигательную свечу" во вторичном взрывном устройстве, было бы достаточно взрыва мощностью всего в 30 килотонн в первичном заряде, однако достигнуть даже этого уровня не удалось. Бомба оказалась, как это говорится на техническом жаргоне, "шипучкой" - она не успела должным образом разгореться.

Но даже "шипучка" обладала взрывной мощностью, равной 11 200 тоннам тротила. Ее взрывная сила соответствовала мощности взрыва куба взрывчатого вещества с ребром 75 футов. Чтобы перевезти такое количество взрывчатки, понадобилось бы четыре сотни больших грузовиков или корабль средних размеров. К тому же детонацию химических взрывчатых веществ невозможно осуществить так, чтобы это хотя бы отдаленно напоминало смертоносную мощность этого взрыва; более того, осуществить взрыв такой мощности вообще невозможно. И все-таки бомба Фромма и Госна оказалась "шипучкой".

До сих пор за пределами корпуса бомбы, не говоря уже о фургоне, не было заметно физических изменений. Стальной корпус пока оставался почти цел. Гамма-радиация и рентгеновское излучение уже начали распространяться вокруг, но они невидимы. Из облака плазмы еще не успел появиться видимый свет - за это время тончайший механизм весом более тысячи фунтов успел превратиться в плазму, и все, что должно было случиться, уже произошло. Теперь оставалось лишь увидеть воздействие энергии, освобожденной естественными законами природы, а их не интересовали причины, по которым люди воспользовались ими.

Глава 36

Воздействие взрыва

Сержант Эд Янкевич должен был заметить происходящее первым. Он находился всего в сорока футах от фургона. Однако нервная система человека функционирует со скоростью миллисекунд, и никак не быстрее.

Действие "шипучки" как раз закончилось, когда первая волна радиации достигла полицейского. Это были гамма-лучи, фактически являющиеся фотонами, из которых состоят световые волны, однако эти лучи несли с собой несравненно больше энергии. Они уже облучили корпус фургона, заставив листовую сталь светиться подобно неону. Следом за ними двигались рентгеновские лучи, тоже состоящие из фотонов, но несущих меньше энергии. Янкевич не обратил внимание на это различие, потому что ему было суждено умереть первым. Его кости, мигом поглотив проникающую радиацию, нагрелись до раскаленного состояния; одновременно сгорели и нейроны его мозга, словно каждый из них превратился в фотографическую лампу-вспышку. Говоря по правде, сержант Янкевич не успел ничего заметить. Он буквально распался на части, взорванный изнутри крошечной долей той энергии, которую успело поглотить его тело, тогда как основной поток промчался сквозь него. Однако гамма- и рентгеновское излучение распространялось во всех направлениях со скоростью света, и того, что произошло дальше, никто не мог предвидеть.

Рядом с фургоном, корпус которого распадался на атомы металла, стоял большой фургон "А" телекомпании Эй-би-си, обеспечивающий связь со спутником. Внутри находились несколько человек, не успевших, как и сержант Янкевич, понять, что произошло. Мигом погибло и сложное и дорогостоящее оборудование, находившееся внутри фургона. Но на крыше, в задней его части, была установлена параболическая антенна, мало отличающаяся от радиолокационных. Она была направлена кверху в сторону юга. В центре антенны, подобно тычинке в цветке, находился волновод - попросту говоря, металлическая трубка квадратного сечения, внутренние размеры которой более или менее соответствовали длине волны, по которой сейчас передавался сигнал на стационарный геоцентрический спутник, повисший на высоте 22600 миль над экватором. Гамма-лучи и рентгеновское излучение охватили фургон "А" - и вслед за ним остальные одиннадцать фургонов, разместившихся к западу от него. В процессе облучения электроны отрывались от атомов металла (в некоторых случаях волноводы были покрыты внутри тонким слоем золота, что еще больше усилило процесс) и тут же выделяли энергию в виде фотонов. Эти фотоны образовали волны, частота которых приблизительно соответствовала той, на которой вели передачу телевизионные системы через спутник связи. Существовала, однако, некоторая разница: передатчики, находящиеся внутри фургонов, никогда не посылали в сторону спутника радиочастотное излучение мощнее тысячи ватт, а во многих случаях мощность была еще меньше. Сейчас же один импульс выплеснул через волновод фургона свыше миллиона ватт энергии. Этот импульс длился меньше микросекунды, потому что антенна и сам фургон буквально испарились в обжигающей волне мчавшегося взрывного фронта. Рядом стоял фургон "Б" телекомпании Эй-би-си, затем фургон "Транс Уорлд Интернэшнл", далее фургон компании, которая вела трансляцию матча на Суперкубок для Японии, - четвертый в линии. За ними стояло еще восемь фургонов. Все были уничтожены. На все это потребовалось примерно 15 наносекунд. Спутники, через которые велась трансляция, находились на огромном расстоянии. Чтобы пролететь эту дистанцию, мощному энергетическому импульсу требуется около 1/8 секунды: по сравнению с тем, как быстро все происходило раньше, - целая вечность.

Дальше из центра взрыва - теперь фургон находился внутри него выплеснулись световая волна и поток тепловой энергии. Первая вспышка света возникла еще до того, как огромный огненный шар, быстро растущий во все стороны, блокировал выброс световой энергии. Вторая вспышка произошла следом, образовав двухфазный импульс, характерный признак ядерного взрыва.

Затем последовала взрывная волна, которая была по сути дела вторичным явлением. Воздух поглотил много мягких рентгеновских лучей и превратился в полупрозрачную массу, остановившую дальнейшее распространение электромагнитного излучения, превратив его в механическую энергию, которая распространялась в несколько раз быстрее скорости звука, но, прежде чем эта энергия нанесла какой-то ущерб, начали развиваться более отдаленные в пространстве события.

Основным каналом видеосвязи телекомпании Эй-би-си был световодный кабель, проложенный по земле и обеспечивающий высокое качество изображения, однако кабель проходил через фургон "А" и связь была нарушена еще до того, как рухнул сам стадион. Резервный канал шел через спутник "Тельстар-301", а Тихоокеанское побережье обслуживал спутник "Тельстар-302". Компания Эй-би-си использовала основные каналы NET-1 и NET-2 на каждом из этих спутников. Спутником "Тельстар-301" пользовалась компания "Транс Уорлд Интернэшнл", имеющая лицензию на передачу матчей по всему миру, она вела трансляцию почти на всю Европу, а также Израиль и Египет. Эта компания посылала один и тот же видеосигнал всем своим европейским клиентам, а также предоставляла аппаратуру и каналы связи через спутник для аудиотрансляций на различных европейских языках, что обычно означало больше одного канала на каждую страну. В Испании, например, существует пять диалектов, и для каждого был свой аудиоканал. Телекомпания, ведущая трансляцию матча на Японию, использовала как спутник JISO-F2R, так и собственный постоянный канал через "Уэстар-4", который принадлежал компании "Хьюз аэроспейс". Итальянское телевидение пользовалось одним из главных каналов на спутнике "Телеглоуб" (собственность концерна "Интеясат"), чтобы дать возможность своим телезрителям следить за розыгрышем Суперкубка, а также тем зрителям в Дубае и израильтянам, которые не хотели видеть на экране повторение в записи каждого игрового эпизода, - именно так вела свою трансляцию компания "Транс Уорлд Интернэшнл" через спутник "Тельстар". Второй основной канал спутника "Телеглоуб" обслуживал Южную Америку. Кроме них на стадионе или где-то рядом присутствовали компании Си-эн-эн, служба новостей Эй-би-си, Си-би-эс, а также фургоны спутниковой связи местных телестанций Денвера, арендованные другими компаниями.

Всего возле стадиона находилось тридцать семь действующих фургонов спутниковой связи, обслуживающих свыше миллиарда спортивных болельщиков в семьдесят одной стране, когда на них обрушился мощный поток гамма- и рентгеновского излучения. В большинстве случаев это привело к образованию сигнала в волноводах, однако в шести фургонах поток лучей попал сначала в сами волноводы, в результате чего они послали в космическое пространство импульс колоссальной мощности, точно соответствующий используемым частотам. Впрочем, даже это не имело прямого отношения к делу. Резонансы и отклонения иного типа внутри волноводов свидетельствовали, что значительные сегменты спутниковых частот оказались заглушенными шумовыми импульсами. Все спутники связи, находящиеся над Западным полушарием - за исключением двух, - работали на телевизионные компании Денвера. То, что произошло с этими спутниками, было элементарно просто. Их чувствительные антенны были рассчитаны на прием миллиардных долей ватта. И вдруг на них по многочисленным отдельным каналам обрушился шквал энергии, в тысячи и десятки тысяч раз превышающий номинальную мощность поступающего сигнала. Этот поток создал огромную перегрузку входных усилителей, количество которых соответствовало числу каналов связи. Программное обеспечение компьютеров, управляющих спутниками связи, тут же заметило это и привело в действие переключающие устройства, предназначенные для того, чтобы защитить чувствительное оборудование от воздействия мощного всплеска. Затронь перегрузка только один приемный канал, служба была бы мгновенно восстановлена и больше ничего бы не произошло. Однако коммерческие спутники являются исключительно дорогими устройствами. Для их создания требуются сотни миллионов долларов, а еще сотни миллионов стоит запустить их в космос. После того как всплески были зафиксированы несколькими усилителями, программное обеспечение принялось автоматически отключать контуры, стремясь предохранить возможное серьезное повреждение всего спутника. А после того как всплески были отмечены на более чем двадцати усилителях, программное обеспечение предприняло дальнейшие шаги: оно отключило все контуры спутника и тут же информировало наземный центр управления о том, что произошло нечто крайне серьезное. Программное обеспечение безопасности спутников представляет собой сходные варианты одной программы, рассчитанной с большим запасом надежности. Ее назначением является защитить невероятно ценные и практически незаменимые спутники связи, стоимость которых измеряется многими миллиардами долларов. В один миг значительная часть космической связи мира отключилась, причем еще до того, как техники, управляющие спутниками, успели заметить, что произошло что-то невероятное.

***

Пит Доукинс решил немного отдохнуть. Себе он объяснил, что охраняет бронированный автомобиль. Охранник компании "Уэллс Фарго" повез тачку с несколькими сотнями фунтов монет в мешках внутрь стадиона, и полицейский сидел, опершись спиной о полки с рядами тяжелых мешков и слушал радио. "Мустанги" приближались к отметке сорока семи ярдов на половине "Викингов". В это мгновение темнеющее небо снаружи стало ослепительно желтым, затем красным, причем это был не спокойный и приятный мягкий цвет заката, а обжигающе яркий всплеск фиолетового цвета, который был несравнимо ярче, чем можно было представить. Мозг Доукинса едва успел заметить это обстоятельство, как на него в одно и то же мгновение навалились миллионы других ощущений. Земля вздыбилась под ним. Тяжелый бронированный фургон подбросило кверху и в сторону как игрушку, которую пнул ребенок. Открытая задняя дверца захлопнулась, словно в нее выстрелили из пушки. Бронированный корпус фургона защитил Доукинса от взрывной волны - немалую роль в этом сыграло и здание стадиона, хотя полицейский не успел этого осознать. И все же ослепительная вспышка почти лишила его зрения, а волна плотного воздуха, пронесшаяся мимо подобно взмаху какой-то гигантской руки, оглушила Доукинса. Если бы полицейский не растерялся и не утратил способности соображать, он подумал бы, что произошло землетрясение, но такая мысль даже не пришла ему в голову. Вместо нее Доукинса охватило необоримое желание выжить. Грохот и сотрясения не прекратились, тут он вспомнил, что находится внутри фургона, над топливным баком с двумястами литров бензина. Доукинс поморгал, чтобы лучше видеть, и пополз через разбитое ветровое стекло в сторону самой яркой точки, которую силился разглядеть. Он не заметил, что тыльные части его рук пылают сильнее, чем при солнечном ожоге, который ему довелось когда-нибудь испытать. Не заметил он и того, что ничего не слышит. Доукинсу хотелось одного - выбраться на свет.