Чтение онлайн

3

Держи на запад... Эх, Егорыч, Егорыч... Где этот чертов запад!? А ведь что-то такое проходили в школе, по географии... Всеволод напрягся. Припомнил: мох наиболее густо растет с северной стороны дерева. Ну, да, верно! Если встать лицом к северу, запад будет... слева. Туда!

Сева шел, не разбирая дороги, лишь бы убраться подальше. Продирался сквозь кусты, преодолевал буреломы. Шел, подсознательно стараясь приметить следы присутствия человека: тропинку какую-нибудь, просеку-вырубку, затесы на стволах... Ничего. Дикой, неприветливой выглядела чащоба, в которую забросила судьба.

Лес полнился звуками. Отовсюду неслись: стрекот, жужжание, перестук, чириканье, писк, хруст. То и дело, буквально из-под ног, выпархивали птицы. Да, сколько их тут? Бурые белки, а может и куницы, или даже соболи, прошмыгивали, сотрясая густую хвою прямо у Севы над головой. Непуганое зверье. Да, похоже, не часто забредают сюда люди. Стоп! Что там еще!? Хруст стал отчетливее и сменился громким треском - должно быть, крупная топталась животина, да не одна. Сева, на всякий случай, пригнулся и осторожно раздвинул кусты. Взору открылась широкая поляна, беззаботно освещенная солнцем. Несколько мгновений глаза привыкали к свету.

Ого! С противоположной стороны, ломая заросли, выскочил бык. Коричневой масти, со светлой полосой вдоль хребта, с хищно изогнутыми рогами.

Юрин, сугубо городской житель, побаивался любую скотину, если та была крупнее кошки, но сейчас появление животного обрадовало - значит где-то рядом люди! Выходить из укрытия он, все же поостерегся - бес его знает, что на уме у этого красавца-рогоносца. Инстинкт, как стало ясно сразу же, спас Севу от огромных проблем. Бык повел себя очень странно: выскочив на поляну, развернулся, задрал голову и издал утробный рев, исполненный такой дичайшей ярости, что враз умолкла лесная пернатая мелочь. Ответом ему был звук, которому позавидует и паровоз; на поляне появился еще один бугай - практически близнец первого. Свирепые самцы принялись бить копытами землю, вырывать рогами и кидать за спину куски дерна. Убедившись, что ни рёвом, ни угрозами противника не испугать, быки закружили, намереваясь устроить нешуточный бой. Раздался стук, словно щелкнули огромные кастаньеты - это сошлись в пробе крепости рога. Будто мушкетёры проверяли прочность шпаги визави. Сева запутался, который из быков выбрался на поляну вначале, и не мог бы сказать: какой первым рванулся в атаку. Тяжелый топот, фырканье, хрипы сопровождали яростную схватку. Дрожала земля. Быки расходились, мотали пенными окровавленными мордами, ревели и опять шли 'на таран'.

Сева остолбенел. Напуганный и потрясенный стоял он, боясь шелохнуться. Неистовая злобность бешеных тварей противоречила всем его представлениям о домашних животных. Самый свирепый андалузский бык, гроза матадоров рядом с этими монстрами живой природы смотрелся бы как немецкая овчарка вблизи сцепившихся в смертельной схватке бультерьеров.

'Они ж дикие!', - дошло до невольного свидетеля поединка.

Один из 'бойцов', истекая кровью, завалился на бок.

Сева, стараясь не наступить на какую-нибудь хрупкую веточку, поспешил прочь от опасной поляны, благо она лежала в стороне от 'магистрального направления'. 'Нужноделатьноги, нужноделатьноги, нужно...',- крутилось в голове заевшей пластинкой.

Лес кончился внезапно, как обрезало. Впереди - чистое поле. Именно чистое: ни построек, каких, ни пашни. Вольные луга. И ни малейшего намека на человеческую деятельность.

Вечерело. Сева пребывал в абсолютном отчаянии. Куда теперь!? Ноги подкашиваются, желудок подвело, все тело зудит от комариных укусов, чешется, а лицо опухло, точно с двухнедельного запоя. Так и брел он полем, куда глаза глядят, решив, что нужно идти, покуда хватит сил, на запад, а там... видно будет.

Рано или поздно кончаются силы и у самых выносливых. Всеволод понимал, что дошел до предела своих возможностей. Приспела ночь; темень - хоть глаз коли.

'Всё, приехали. Конечная станция. Пассажиров просим покинуть вагон'.

Сейчас он упадет и ... В этот момент Сева ткнулся в изгородь. Сначала он ничего не понял и несколько мгновений с упорством достойным барана налегал грудью на препятствие. Наконец дошло: 'Забор! Ограда, плетень, тын... О, боже, здесь люди! Человеческое жилье'. Изгородь была почти два метра высотой и сделана на совесть - без прорех.

– Эй, люди! Хозяева!!!- прокричал Сева.

Голос утонул в ночи, как в пруду камень. Ни звука в ответ. Хотя бы собака залаяла... Где-то должна быть калитка. Или ворота. Сева пошел вдоль изгороди. Она тянулась и тянулась сплошной лентой, плавно загибаясь, без каких бы то ни было промежутков...

Сева остановился - требовалось собраться с мыслями и найти выход. Вернее вход. Ограда, похоже, шла по кругу. Может, в темноте, он уже обошел ее всю. А может и не один раз? Сева схватился за голову. Что за чертовщина происходит!

'Так, спокойно. Не будем поддаваться панике. Раз огорожено, зачем-то это нужно ... Гениальная мысль!'

Сева громко расхохотался, давая разрядку натянутым нервам, и испугался - смех жутко прозвучал в ночной тишине. Так нельзя. Успокоиться. Взять себя в руки.

'Дьявол их знает, для чего они поставили изгородь. Потом разберусь. Надо перелезть ограду и идти к центру круга. Почему к центру? Ну, так... Если там что-то имеется, то, скорее всего - посередке. А если ничего нет? Можно будет хотя бы заночевать в огороженном месте, а не посреди дикого поля'.

Боялся зря. Шагах в сорока от забора Всеволод едва не впечатался в бревенчатую стену. Изба.

Сева остановился в нерешительности - уж очень неприветливо выглядел этот дом. Темные, наглухо закрытые ставнями, окна. Полное безмолвие. Склеп просто. Но чувство опасности у еле волочащего ноги путника притупилось настолько, что он отмахнулся от мрачных мыслей и поднялся на крыльцо. Постучал.

– Входи, человек, коли с добрыми помыслами.

Дверь отворилась с мелодичным, каким-то даже родным, скрипом. Сразу же в глаза ударил яркий свет. Электричество! Вполне цивилизованное жилье. Впрочем, Севе было уже все равно.

– Проходи, гость дорогой.

Голос показался Юрину знакомым.

Сева пересек прихожую, - а не деревенские сени, как можно было ожидать, - и оказался в просторной комнате.

– Здрас...- Слова застряли в горле - с дивана у стены на Севу смотрел, приветливо улыбаясь, Егорыч.
– Вы?!

– Как звать-величать тебя, добрый человек?
– Егорыч не признал помощника. Или делал вид, будто не узнает.

– Егорыч, это же я, Всеволод!

– Садись Всеволод. Вот и стул.

Опять загадки. Не много ли на сегодня? От усталости Сева уже ничего не соображал. Покорно уселся, точнее, рухнул на стул, а глаза закрылись сами. На минуту-другую парень буквально выключился, но хозяин легонько тряхнул его за плечо.

– Притомился, Всеволод? Вижу... Из леса, значит, вышел? Давай-ка, я тебя в ванную провожу.

Сева поднялся и безропотно последовал за хозяином.

– Вот душ, - пояснял Егорыч.
– Ты сначала горячий сделай, потом ледяной, потом опять горячий - усталость пройдет. Вон полотенце. А одежей твоей я озабочусь.

Живительные струи помогли Юрину вновь ощутить себя мыслящим существом. Благодать! Так бы и сидел под душем...

'Хватит. Хорошего - понемногу'.

Не терпелось поговорить с Егорычем - пусть объяснит, что все это значит.

Хозяин постучал и сказал, что одежду оставляет на стульчике, перед дверью ванной.