Чтение онлайн

Об этом я узнала вечером. Послышался гул мотора, который в деревенской тишине разносился на большое расстояние, потом хлопнули дверцы, раздались мужские голоса. Я приготовилась, встав у шеста.

В мою просторную одиночную камеру зашел Александр Иванович Колобов (по жене – Эриксон), с которым мы совсем недавно познакомились в Выборге.

– Добрый вечер, Юленька, – расплылся он в слащавой улыбке. – Надеюсь, ты тут не голодала?

– Хорошая у вас загородная база, Александр Иванович, – сказала я вместо приветствия.

– Неплохая, – кивнул он совершенно серьезно, сел на одну из табуреток, а потом бросил через плечо двум своим сопровождающим: – Брысь! И не заходить, пока не позову!

– Но… – попытался возразить один телохранитель. Именно он, по-моему, имел счастье лично познакомиться с Сарой и Барсиком. Хотя я могла и ошибаться.

– Брысь!

Молодцы удалились. Колобов посмотрел на меня устало и сказал:

– Села бы ты, Юля. В ногах правды нет, а разговор у нас будет долгий.

– Табуретку пододвиньте.

Александр Иванович поднес табуретку к шесту. («Вот что значит мужчина из Питера, – подумала я, – даже пленнице предлагает сесть. Не то что московские издатели, у которых для посетителя может не найтись стула».) Сам Колобов удалился на свою табуретку, вздохнул и предложил мне рассказывать все с самого начала. Я уточнила:

– Что именно вас интересует?

– Как провернули дельце с Татариновым, – ответил Александр Иванович.

Я непонимающе уставилась на собеседника. Но в голове судорожно проносились мысли. О каком дельце идет речь? Что все-таки сделал Сергей? И каким образом он меня подставил?

Однако мне требовалось убедить Колобова в своей непричастности к делам Сергея, изобразить святую простоту. Хотя это вряд ли получится. Но мне не хотелось зря страдать. А Сергей в любом случае в Крестах. Или пока еще в каком-нибудь ИВС. О том, как ему помочь, я буду размышлять после того, как отсюда выберусь. Сейчас я находилась не в том положении, чтобы думать о спасении милого друга. Самой бы выбраться в целости и сохранности. Но одни и те же мысли меня не оставляли: Серега хотел алиби? Для кого? И с офисом ли было связано дело? За что он отстегнул мне почти тринадцать тысяч баксов?

– Что вы от меня хотите? – поинтересовалась я у Колобова.

– Знаешь, как меня подмывает ответить?

Я пожала плечами.

– Любви, как говаривал мой любимый герой Остап Бендер. Но на самом деле хочется мне другого, Юленька. Ответов на вопросы.

– А я могу задать один вопрос? – посмотрела я в глаза Колобову.

– Вообще-то вопросы здесь задаю я, – ответил он. – Но понимаю: тебе со своей журналистской натурой не совладать. Валяй!

– Какие у вас отношения с Редькой?

Колобов слегка дернулся. Наверное, он ожидал, что я спрошу что-то про эту загородную базу со здоровым питанием, про старичков-тюремщиков, про предыдущих заключенных… Его, конечно, заинтересовало, почему я, прикованная к шесту, спрашиваю не о своем освобождении, а о Креницком.

– Ответьте, пожалуйста, если не трудно. Потом я отвечу на ваши вопросы.

– От этого будут зависеть твои ответы?

– В некоторой степени.

– Мне нужна правда, только правда и ничего, кроме правды.

– Будет. Только ее ведь можно подавать по-разному, не так ли? – Я хитро прищурилась. – Зачем мне лишние неприятности, если я невольно обижу вашего друга? Или он не друг? Доверенное лицо? Собутыльник? «Шестерка»?

Колобов задумался, потом, подбирая слова, заявил, что не доверяет никому, вообще никому. Жизнь научила. Миром, в котором он живет, мы все живем, правят волчьи законы. А он – вожак стаи и намерен им оставаться.

Вообще-то внешне он напоминал ленивого борова, но никак не поджарого волчару, хотя по духу… Эта база с дедулей и натуральными продуктами все-таки была свидетельством мягкотелости. Или я ошиблась? Может, несговорчивые граждане, попадая сюда, наоборот, понимали, как им повезло иметь дело с Колобовым? И быстрее соглашались на все условия? А потом и зла на Колобова не держали? Понимали, что с ним лучше дружить? И что он человек, а не зверь… Хотя… Я жалела об одном: сразу после возвращения из Выборга не удосужилась выяснить точное место Колобова в питерской иерархии. Сейчас мне это могло бы помочь.

– Павлу Степановичу довелось в свое время пожить у этого шеста, – наконец сказал Колобов со своей фирменной хитрой улыбочкой. – И он быстро все понял.

– Кстати, а почему шест?

– Это ты как журналистка интересуешься?

Я кивнула. Оказалось, Колобов обожает смотреть, как у шеста танцуют девочки, правда, я тут – первая особа женского пола. Но ему хотелось сделать что-то особенное, отличающееся от других мест заточения, – чтобы людям было что вспомнить. И вот однажды, сидя в ночном баре, он и подумал: а почему бы не установить шест? Мужики тогда найдут, о чем помечтать, когда тут будут томиться.

– А дедуля с бабулей откуда взялись?

– Местные. Деревня вымерла. Они остались. Нам помогают. За это имеют прибавку к пенсии. Ну и людям приятнее, когда за ними такие старички ухаживают. Не находишь? Или ты бы предпочла молодых уродов с бычьими шеями?

Я покачала головой. О местонахождении деревни, как я понимала, спрашивать бесполезно: все равно не скажет. Найти же ее в Ленинградской области, как я догадывалась, будет невозможно. Хотя я не исключала, что это может быть и Новгородская, и Псковская область: ведь я же была в отключке, пока меня сюда везли.

Но меня интересовало и место нахождения моей машины, а также сумки с документами и телефоном. Я спросила о них вслух.

– Ну мы же не звери, машина у твоего подъезда стоит, где и обычно, сумка здесь, – развел руками Александр Иванович. – Понимаем: ты – не миллионерша. Я специально выяснил твои гонорары. Юленька, а ты не хочешь случайно на меня работать? Будешь писать, что скажу. Снимать то, что покажу и в нужном мне ракурсе. Платить буду раз в десять больше, чем в вашем холдинге.

Я покачала головой.

– Я так и знал, – сокрушенно покачал головой Колобов. – Репутация дороже денег. Ее сложно заработать, но легко потерять. А умный читатель всегда поймет, что статья или сюжет заказные. А что согласишься написать под заказ?

Я улыбнулась и подтолкнула к Колобову наш прошлогодний номер, сказала, какую страницу открыть.

– Нечто типа рекламы медцентра. Вполне безобидно и деньги неплохие.

Александр Иванович кивнул в задумчивости, помолчал, продолжая о чем-то размышлять, потом все-таки предложил мне приступать к рассказу, ради которого мы, собственно говоря, и встретились.