Чтение онлайн

Для начала Димон предложил съездить к своему приятелю в Питер, чтобы я смогла поговорить с ним, позвонил при мне, и приятель пригласил нас к себе на вечер, правда, попросил приехать с ножницами, а то у него не хватает. Я спросила у Димки: зачем ехать в гости с ножницами? Раньше я таких приглашений никогда не получала, и самой бы мне в голову не пришло их прихватить.

– Вечером узнаешь, – таинственно сказал коллега.

Когда мы приехали, то застали Димкиного приятеля, его мать и сестру за важным делом: они разрезали огромную ленту упакованных в фольгу презервативов. Лента была смотана бухтой, подобно катанке, и занимала полкомнаты.

– Как ты ее сюда припер? – спросила я, вспоминая узкий лифт, в который она точно не могла войти.

– Катил, как колесо, по лестнице, – невозмутимо ответил Димкин приятель, предлагая нам присоединиться к семейному подряду. – Она большая, но не тяжелая.

За этим занятием мне и предоставили материал для очередной статьи.

Когда Артур велел везти презервативы, Костя (так звали Димкиного приятеля), конечно, взял их оптом. Лентой оказалось значительно дешевле, чем уже нарезанные. Для доставки в квартиру пришлось арендовать автобус у друга.

Костя позвонил Артуру, чтобы сообщить, в каком виде закуплен товар. Артур велел его разрезать. Ему лента не нужна, а тратить свое время он был не намерен. Вот Костя и резал теперь товар, складывая готовые пачки в коробку из-под сока.

– А как ты думаешь везти их через границу? – спросила я.

– Просто. Наших таможенников в первую очередь интересует валюта, потом иконы, ценности, металл. И у меня же не контейнер. Если привяжутся, скажу: для друга, чтобы на пару лет хватило. Не каждый же раз мне ему возить по пачечке? Отстегну сколько-то.

– А что еще интересует Артура? – спросила я.

– Об этом ты поговоришь с ним сама, – улыбнулся улыбкой змея-искусителя Димка. – Так ты едешь со мной? Мне Костя прицеп дает, ему на этот раз не нужен. А на обратном пути может даже взять кое-что из моего товара.

В общем, мы поехали на двух машинах. Я с Димкой на его «Опеле», Костя сам по себе, на старом «Саабе», в котором, по его словам, больше укромных мест, чем в любой другой марке. Это лучшая машина для контрабандиста.

В Финляндии я пересела к Косте, который и повез меня к Артуру. Димка отправился по магазинам закупать обои, краску и все остальное, что ему было необходимо для ремонта. Димкина мама составила подробный список и также попросила меня проследить за правильностью выполнения ее указаний. У Димкиной мамы на меня было больше надежд, чем на сына, правда, я их не оправдала, отправившись брать интервью.

Артур оказался мужчиной довольно симпатичным, ему было около тридцати пяти лет. Он перебрался в Финляндию с женой и двумя детьми, поскольку не видел ни для себя, ни для детей никаких перспектив в Эстонии. Но за год проживания в Финляндии он успел возненавидеть финнов всеми фибрами души.

– Я таких стукачей в жизни не встречал! – восклицал Артур. – Я помню, как мы еще в пионерском лагере стукачам морды били. А у них это – норма жизни. Это – правильно! Так должен поступать законопослушный гражданин!

Но больше всего Артура убивала невозможность мыться в душе после девяти вечера. Все финны очень рано начинают работать, поэтому рано ложатся спать. А льющаяся вода им, видите ли, мешает, и они звонят в полицию.

– О чем вы мечтаете? – спросила я, как и обычно спрашиваю всех, у кого беру интервью.

– Дом свой купить. Со звукоизоляцией, – ни секунды не задумавшись, ответил Артур. – Здесь много таких. А в квартирах почему-то нет должной звукоизоляции. Вот накоплю деньжат, куплю дом и буду там делать все, что мне заблагорассудится. Орать, когда хочется, мыться, когда хочется, бутылки с тарелками бить, бегать на четвереньках. Но когда захочу и сколько захочу!

Мы договорились с Димкой, что он заедет за мной к Артуру. Мы не собирались оставаться тут на ночь и хотели вернуться домой к двенадцати, ну или чуть позже. Когда в дверь позвонили, Артур попросил меня открыть, потому что варил кофе, а Костя спал.

Открыв дверь, я остолбенела. На пороге вместо Димки стоял Сергей.

Депутат Ефимов толкал речь в актовом зале Крестов, расположенном в церкви Святого Александра Невского – центральной точке тюремного комплекса.

Пашка (трезвый) все снимал, правда, я чувствовала, что ему, слушая депутата, очень хочется выпить. Ефимов использовал в основном три выражения: святая частная собственность, деньги не пахнут и честные выборы – и очень удачно и, главное, умело их сочетал.

Из журналистов были не только мы, но и представители других телеканалов и печатных изданий. Депутат разослал приглашения тем представителям СМИ, которых хотел видеть (вернее, с подачи которых хотел видеть себя любимого), и сам занимался аккредитацией.

Никому из журналистов не пришлось лично представлять заявки в пресс-службу ГУИН. Ефимов обеспечил и разрешение на посещение Крестов, и разрешение на съемку, которое следует получать отдельно. По камерам, к моему большому сожалению, депутат не пошел. Да и журналистов бы вслед за ним в любом случае не пустили, как я выяснила. Но малявы я передала. И в качестве оплаты услуг – пачку «Мальборо». Мне обещали прогнать их до адресатов. Только я вначале не поняла, почему в зале не было Сергея. Он что, не мог догадаться, что я тут буду?

– Кто сейчас находится в зале? – спросила я у мужчины лет сорока, с которым оказалась на соседних сиденьях. Пашка с камерой перемещался по залу, снимая Ефимова с разных точек, а также брал и зал – по моему указанию.

– Не было никакого отбора, – ответил мне мужчина. – Кто захотел – тот пришел.

– А если бы все не поместились в зале?

– Как видишь, такой проблемы не возникло… – Мужчина пожал плечами.

«М-да, господин Ефимов, – подумала я, – даже люди, для которых появление любого нового человека развеивает рутину одинаковых будней, не пожелали вас послушать, чтобы хоть как-то разнообразить свой тюремный быт. Что уж говорить о тех, кто не «за забором»? Неужели в самом деле думаете пролезть в губернаторы?»

Но почему не пришел Сергей?!

– Да и вообще нас где-то человек четыреста пятьдесят, – задумчиво продолжил мой собеседник.

– То есть как четыреста пятьдесят? – поразилась я. – У меня совсем другие сведения.

– У вас, наверное, сведения по общему количеству человек, содержащихся в Крестах, так? А здесь только те, кто отбывает наказание в Крестах – осужденные. Подследственных и подсудимых в этот зал никто не пустит.

– То есть вы все – отряд хозобслуги?

– Да. Те, у кого срок до пяти лет, впервые, нетяжкое. Хотя… – он не закончил фразу.