… всё во Всём
Шрифт:
Мне пришлось через силу кивнуть еще раз.
– Тогда тебе в Карнатаку. Тебя примут в Гокарне. Посети там Верхний Храм Ад-Гокарна, и твои видения после этого обретут четкость и смысл. Мне сейчас больше нечего сказать, – это уже произнес Чанакья. Он медленно поднялся, снова сложил ладони и поднес их к груди. – Пусть путь будет легким.
И вышел на улицу. Я, как сидел полностью в растерянности, так и продолжал. Кто я теперь? Что они все говорят? Несколько минут висела тишина.
– Ты прошел инициацию, к которой не был готов. Видно, что ты тот же и другой. Ты родился еще раз, только взрослым, – Тилманидис говорил медленно, видимо, чтобы до меня доходил смысл слов. – Тебе трудно и ты растерян. Это тоже видно. Древняя земля Индии даст тебе если не все ответы, то осознание цели. Понимаешь?
Я только мог отрицательно помотать головой, столько информации обрушилось на меня за последний час. В памяти проносились воспоминания об этом понятии – инициации: австралийский Змей-Радуга, поглощавший и извергнувший обратно людей; обряд обрезания у народов Малой Азии, арабов и иудеев; Дарамулун из Уэльса, сжигающий и лепящий из пепла новых детей; родной Феникс, наконец… Тем временем Панкратос продолжил:
– Дэнис, то, что чувствуешь, как раз и есть последствия того, что случилось. Откажись от нового и всё вернется. Прими себя нового, стань адептом пути познания, и твой путь изменится. Выбирать тебе.
Я встал на слегка дрожащие ноги и медленно, почти по слогам, проговорил:
– Я еду в Индию.
Глава 14
У меня было достаточно денег и более, чем достаточно впечатлений, если называть их мягко, и мне пришло в голову нестандартное для моих поездок в Индию решение. Я решил не жить дервишем, полагаясь в еде и ночлеге на волю случая, а снять номер в каком-нибудь шикарном отеле, с гарантированной кормежкой, чистой постелью и подметенным полом.
Остальные варианты могли испортить не только поездку, но и здоровье. В аэропорту Даболим, купив карту побережья, я выбрал самое пафосное предложение на первой же странице. Пока я ее рассматривал, ко мне подошел явный местный оборванец, но в удивительно чистой одежде. Он наклонился к самому уху и прошептал:
– Сэр приехал работать или отдыхать?
– Что? – не понял я сначала.
– Сэр предпочитает курить и отдыхать, или курить и работать?
Я рассмеялся, наверно, чересчур громко, и он исчез, просто растворился в воздухе. Таких бродяг в разнообразных состояниях изменения сознания кругом было предостаточно. Характерный сладковатый запах был частью запаха местности и никак не отделим от нее.
Минут десять я потратил на поиск такси, и еще через сорок заезжал на территорию отеля «Рамада Каравелла» на юге штата Гоа. По ухоженности территории и необычной для Индии чистоте, было понятно, что я не ошибся. Да и к цели моей поездки отель располагался по пути.
Зарегистрировавшись и скинув багаж на руки подбежавшему портье, я решил направиться к океану. Как было написано, не более ста шагов. Я точно прошел все двести, но это совсем не напрягало. Передо мной на добрую сотню метров протянулся пляж, а дальше к горизонту, как в бесконечность уходило зеленоватое пространство воды, а там с ним соединялось голубоватое небо. Небо начинало темнеть, и быстро падающее в Аравийское море солнце бросало ярко красную дорожку прямо к моим ногам.
А еще говорят, бесконечность невозможно вообразить. Да вот же она.
Ко мне подбежала средних размеров страшненькая собачка, при этом ее мордочка мне улыбалась. Мне и угостить-то ее было нечем. Она миролюбиво и снисходительно дала себя погладить и побежала дальше по своим собачьим делам. А я дошел до воды, сел так, чтобы она немного щекотала мне пятки и стал смотреть туда, где одна стихия соединялась с другой…
Когда я вспомнил себя и то, где я нахожусь, вокруг стало заметно темнее. То ли это безмятежность океана, то ли воздух этой древней страны – но как же легко мне всегда было здесь расслабляться, отбросив всю суету жизни, в том числе и свои собственные мысли и переживания. Я решил здесь пробыть как минимум три дня. Белый песок и красота мира в этом месте поражали и сглаживали раны последних дней.
«Ну, и хорошо, – подумал я, – сразу поужинаю, потом в свой номер, и спать!»
Не успел я вернуться на ресепшен этого нескромного заведения, как мне навстречу выбежал мужчина средних лет под стать той собаке на пляже: чрезвычайно некрасивый и на редкость приятный, вызывающий острую неконтролируемую симпатию. Это был совладелец отеля.
– Простите, сэр! Здравствуйте, сэр! Какая радость, сэр, что вы, наконец, здесь. Мы ждали вас еще днем, а вас всё нет и нет. У нас совершенно не было никаких ваших данных, сэр, и мы не могли с вами связаться. Какая радость, что вы здесь, сэр.
Его лицо светилось такой радостью, что сомневаться в искренности его слов было бы свинством. Правда мне не была понятна его обаятельность в мой адрес, поскольку о моем приезде он не мог знать. Но отказываться от такой встречи я не стал.
– Позвольте мне проводить вас, сэр. Я покажу вам ваш люкс…
– Здравствуйте, – наконец вмешался я. – Пожалуйста, не беспокойтесь,
это я приехал поздно. И, пожалуйста, не надо номер, можно сначала поужинать?
Возможность покормить гостя обрадовала его еще больше, если это только было возможно. Не прерывая своей речи, состоящей из слова «сэр» и изъявлений своей радости, он проводил меня на небольшую веранду, где было накрыто несколько столов. Здешнее убранство было весьма шикарным, но таким же милым, как здешние животные и люди.
Не прерывая своей речи, он усадил меня за стол и удалился. На веранде я был в гордом одиночестве.
Мне не удалось насладиться тишиной и хаотичной гармонией окружающего мира. За моей спиной довольно громко разговаривали трое, женщина и мужчина, и время от времени к ним присоединялся тоненький капризный голосок, видимо, их ребенка. Они говорили на повышенных тонах и постоянно покрикивали на ребенка, стоило ему издать хоть слово. Я повернулся. Метрах в пятнадцати была аналогичная веранда, где было чуть больше людей, и интерьер был несколько скромнее. Разговор этой троицы был полной противоположностью речи благоречивого совладельца. Радостью здесь и не пахло, а пахло раздражением и показным высокомерием. Но интересным были не интонации, а язык. Мой родной язык. Кажется, это была семья из России.
Мой хозяин вернулся со служителем кухни, который нес огромный деревянный поднос, а на нем копошилась целая гора зеленоватых морских чудищ: раки разных размеров, осьминожки, каракатицы, рыба нескольких видов.
– Прошу дорогого гостя выбрать, что ему приготовить, – радостно произнес он и, наклонившись ко мне, заговорщицки добавил: – Выбрать – это совсем не значить ограничить себя!
«Какая прекрасная фраза», – восхитился я и не стал себя ограничивать, отметив пару средних дорад, дюжину очень крупных креветок и двух маленьких осьминогов.
Служитель кухни церемонно ушел, смачно шлепая себя по пяткам подошвами сланцев. Хозяин осведомился, не нужно ли мне чего.
– Скажите, эти люди, за тем столом – русские, да?
– Да, они из России, – сделав страдальческое лицо, отвечал он. – Очень недовольны. Им не нравится сервис. Я их понимаю. Русские привыкли отдыхать в таких местах, где… – он поискал подходящее слово, не нашел, и сказал просто, заменяя слово интонацией: – Где есть сервис. Но я их понимаю. Они столько времени жили в стране, не имея вообще никакого сервиса. Но это ничего! Они только приехали. Они еще не знают, что здесь умеют делать людей довольными. Они уедут отсюда довольными, это я вам говорю. А как вы догадались, откуда они?