Чтение онлайн

— Довольна? — без эмоционально спрашивает Макс, стоя у двери скрестив руки на груди.

Хватаю ручку чемодана, чтобы свалить из этой квартиры на хрен.

— Арина… — неожиданно нежно произносит Макс, заграждая путь рукой. Он хочет что-то сказать, но я его перебиваю.

— Будь проклят тот день, когда я встретила тебя, — со вздохом произношу я, упрямо поджав губы. Мгновение лицо Макса искажает как от боли, но уже через секунду принимает абсолютно непроницаемый вид. С глаз стекает одна слезинка, и капает прямо на ладонь Макса. Несколько секунд мы молча смотрим в одно место, но придя в себя первой, я свободной рукой отталкиваю его от себя.

Не знаю как я добралась домой, все было как в тумане. В квартире опять никого не было. Ручка чемодана соскальзывает с рук и громко подаёт на пол.

До этого момента я не знала, что тишина бывает такой громкой. Оно оглушает, душит, давить, убивает…Я медленно падаю на пол. От этой ужасной ноющий боли — хочется выть, и я кричу.

Я плачу, кричу, бью все что попадает на руки. Но это ни грамма не помогает. Почему? В книгах говорится, что физическая боль — всегда облегчает моральную боль. Так почему это не помогает в моем случае?

От куда-то появляется Алиса. Она испуганно смотрит на меня и хватает меня за плечи, останавливая меня.

— Господи, Арина! — кричит она испуганно.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — кричу я утыкаясь ей в плечо. Она ничего не спрашивает, просто гладить меня по голове, успокаивая.

— Тише — тише… — мягко шепчет она, продолжая гладить меня по волосам.

— Алиса, он…он…Макс с Кариной…они… — рыдания не даёт мне нормально произнести слова.

— В начале всегда так больно, — произносит Алиса, гладя меня по спине.

— Потом будет легче? — с надеждой спрашиваю я, смотря на нее заплаканными глазами.

— Потом ты привыкнешь. Просто помни, что вся жизнь не заканчивается на том, что кто-то перестал тебя любить или предал, — ласково говорит Алиса, а я все больше прижимаюсь к ней.

Стоя под холодным душем, я вспоминаю нас.

Двоих. Его взгляд, поцелуй, объятия, секс…

Беру в руки мочалку, и со всей силой тру свое тело. Не хочу вспоминать его. Его запах, след… Мерзость. Грязь.

Грязь.

Грязь. Вот что я чувствую, когда вспоминаю его. От сильного трения, мое тело покраснело. Но я не останавливаюсь, хочу смыть все воспоминаний о нем.

Когда выхожу из ванны, вижу бледную Алису. Телефон который она держала в руке, падает на пол. Мой телефон.

— Арина… — дрожащим голосом произносит она, ее глаза наполнены слезами.

— Что случилось? — не громко спросила я.

— Дядя Толя, он…он…

— Что с папой? — спрашиваю я, хотя уверена, что не хочу знать правду.

— На стройке случился взрыв и твой папа…

— Алиса!

— Его больше нет, — она прикрывает рукой рот, чтобы не закричать.

— Нет… — с губ срывается вдох, и я невольно делаю шаг назад. Слышу ужасный звон в ушах и как моментально потемнели мои глаза.

— Арина! — слышу испуганный визг Алисы и темнота.

2 — глава

— Глобальная сердечная недостаточность, — слова доктора звучит как приговор.

— Может быть это какая-то ошибка? — с надеждой переспрашиваю я, чувствуя как мое тело пропускает мелкую дрожь.

— Хотелось бы, но к сожалению… — Захар Дмитриевич, снимает очки и проводит рукой по волосам.

Опять этот ужасный звон в ушах и страх. Страх — потерять родного. Снова. Хочется заплакать от досады, но сейчас не время спускать сырость. Вместо этого я сильно зажмурилась и беру себя в руки. Господи, пожалуйста, пусть все окажется не правдой, ошибкой.

— О Боже! — не выдержав плача, кричит Лариса, хватаясь за мою руку. — Арина, что теперь будет? — смотрит на меня она, будто я знаю ответ.

— Какие у нее шансы? — вместо ответа я перевожу взгляд на Захара Дмитриевича, и задаю свой вопрос.

— Все зависит от нее. К счастью, у нее начальная стадия и у нас хорошие шансы. Выполним ЭКГ покоя с 12 отведениями. Кроме того, эхокардиография и общий анализ крови. Необходимость в катетеризации определяется индивидуально. Будет применять медикаменты. Лекарства используются для предотвращения осложнений и улучшения качества жизни. Ингибиторы АПФ и бета-блокаторы могут продлевать жизнь, но для достижения положительного эффекта их следует принимать регулярно. Кроме того, будем использовать ритм-терапии. И вы должны понимать, что…. — он делает паузу, смотря на нас внимательно. — Все это — стоит большие деньги.

— Мы найдем деньги. Делайте все что необходимо, — охрипшим голосом отвечаю я ему.

— И что говорит врач? — спрашивает мама, лёжа на койке в больнице.

— У тебе некоторые проблемы со здоровьем, но все лечится! Ты самое главное не переживай, хорошо?

— Арина, что сказал врач? — взволнованно требует мама. В ответ я молчу, не хочу сообщать ей плохую новость. Я отвожу взгляд, и виновато отпускаю, сидя на краю кровати.

— Лариса, хотя бы ты скажи!

— Мама… — тихо начинает она, вкратце рассказав ситуацию, в котором мы оказались.

— О Господи…

— Мам, не переживай. Врач сказал, что у тебя начальная стадия и это можно вылечить. Все будет хорошо, — успокаиваю я её.

— Может какая-то ошибка? — с надеждой в глазах спрашивает она, сжимая мои руки, ледяными руками.

— К сожалению, нет.

— Верь, все будет хорошо, — уверяю я ее, смахнув слезинку с ее щек.

— Но откуда мы возьмём столько денег? — все равно не унималась она.

— Найдем. Теперь отдыхай, мы зайдём к тебе чуть позже.

— Мама права, откуда мы возьмём столько денег? — спрашивает меня Лариса, как только я вхожу в кухню.

Оставив ее вопрос без ответа, я молча оглядываюсь по сторонам, оценивая обстановку.

— У тебя уютная квартира, — сухо произношу я, слабо улыбаясь малышке, которая неряшливо ела свою кашку.

— Арина, очнись! Где мы возьмём столько денег? — повторяет свой вопрос она.

— Я не знаю… — я устало провожу рукой по лицу, сев на высокий стул.

— У меня семилетний и шестимесячный ребёнок. Я не могу выйти на работу! Да кто меня возьмёт? Олег, с утра до ночи работает, чтобы прокормить семью.