Чтение онлайн

– Тот мужчина – это…

– Мой отчим, Анаис. Джеремия Спектор – не мой настоящий отец.

Я расслабленно выдыхаю. Не знаю, почему от этого уточнения мне стало легче. В любом случае эта девушка пережила кошмар, который не поддается осмыслению.

– Но это близко к правде. Хорошо, что ты об этом знаешь, – добавляет Вайолет.

Ее взгляд лишен хоть каких-либо эмоций.

Как она может говорить об всем этом так спокойно?

– Но он…

– Насиловал меня. Все так.

– Я не понимаю…

Мой голос предательски дрожит. Воздуха не хватает, и я не могу закончить фразу.

– А с чего бы тебе это понять? – со злостью бросает Вайолет. – Ты режешь себя просто так. Ты наносишь себе увечья только потому, что мама с папой не глядят на тебя так, как тебе хотелось бы.

Откуда она все это знает?

Дез не мог рассказать ей об этом. Я не хочу в это верить.

– Ладно, – продолжает Вайолет, вытягиваясь в мою сторону. Ее тело заметно дрожит. – Послушай вот что, Анаис: я бы с радостью заплатила, чтобы не получать к себе лишнего внимания.

Мои мысли бегут к Дезмонду и тому, что он пережил, и мне становится невыносимо стыдно от незначительности моих проблем.

– Ты права, – подытоживаю я наконец. Наверное, в глазах Вайолет я выгляжу избалованной глупой девчонкой, как и для многих других за то долгое время, пока я не встретила Деза. Он, напротив, никогда не считал меня такой.

Вайолет снова уклоняется от моего взгляда и нервно сглатывает. Очевидно, что она не ожидала, что я так сдамся.

– Дай мне войти в ваш мир. Дезмонд хочет удержать меня снаружи, но я не могу оставить его одного. Прошу тебя, помоги мне.

Я дотрагиваюсь до ее рук и сжимаю их. Они холодные. Нет, они просто ледяные, несмотря на жару, что стоит на улице.

Все мои внутренние преграды рушатся, и бесполезно скрываться за ними. Я должна убрать в сторону всю свою гордость и ревность. Я должна попросить помощи. Пусть даже у того, кого никогда бы в жизни не подумала умолять об этом.

Вайолет опускает взгляд на наши руки и затем высвобождает их от меня.

– У Деза такое же, – произносит она.

Она заметила мою татуировку.

– Да, – подтверждаю я. Не нужно быть гением, чтобы понять ее значение.

Вайолет стискивает зубы, и ее рот сжимается в гримасе. О чем бы она сейчас ни подумала, она прогоняет это из своих мыслей и убирает прядь волос за ухо. Вайолет все еще дрожит. Кажется, ей нездоровится. Должно быть, ей непросто думать о том, что мы с Дезом вместе, и открываться мне.

Она проводит ладонями по своим джинсам и медленно дышит.

– Черт, это сложно.

– Я это знаю.

– Боже! – Вайолет закатывает глаза к потолку – ее взгляд блестит от слез, и я испытываю такую жалость к ней, что мое сердце того и гляди готово разбиться на кусочки. – Да ничего ты не знаешь.

Я заставляю себя усидеть на месте, хотя моя эмпатия и подталкивает меня встать и подойти к Вайолет поближе. Она – жертва монстра.

– Я могу рассказать тебе свою историю, – начинает она, – но я не знаю, что происходило с Дезом. Думаю, что в чем-то наше прошлое похоже.

На лице Вайолет появляется гримаса отвращения, после чего она продолжает:

– Отец ушел от мамы, когда мне было семь лет. Мама была убита этим, она просто потеряла над собой контроль. Их супружеская жизнь не была идеальной, но думаю, что она нуждалась в мужчине рядом. Когда отец ушел, она чувствовала себя одинокой, и даже мое присутствие не делало ее сильнее, даже наоборот. Все произошло совсем наоборот. Она стала такой хрупкой. И все это на глазах маленькой девочки, которая не знала, как ей помочь. А затем появился Джеремия…

Вайолет трясет головой, словно желая отогнать неприятное воспоминание.

– …Поначалу все было хорошо. Он казался мне славным человеком. Заботился о маме и заодно обо мне. Я была счастлива, мама расцвела и я… – Вайолет запинается, – …я оказалась на краю ада. Мне было всего восемь, когда все началось.

Восемь лет. Боже мой!

– Это было ужасно, – она делает ударение на последнем слове. – Я никогда никому об этом не рассказывала, поэтому… не перебивай меня, пока я не закончу, ладно?

Я молча киваю, а официантка тем временем приносит нам наш кофе.

Вайолет берет свою чашку и дует на нее сверху. Я жду. Я никоим образом не собираюсь на нее давить. Теперь я ни за что бы не ушла отсюда даже из-за боязни, что меня застукает Дезмонд.

– Я была очень робкой девочкой. Мама всегда мне рассказывала, что до трех лет я и звука не произнесла в присутствии других родственников. Школа помогла мне вылезти из моей скорлупы, но большую часть своего детства я провела почти в немоте.

Это будет тяжелая история, как многие, но я знаю, что впереди самая кошмарная ее часть.

– Джеремия разительно отличался от моего отца. Он делал мою маму счастливой и звал меня «принцессой». Мало-помалу он завоевал мое сердце. Мы многое делали вместе и, недолго думая, я стала называть его «папой». А затем однажды все изменилось.

По ее лицу скатывается слеза, и я инстинктивно пытаюсь остановить Вайолет, но она, вытерев слезу, поднимает руку в предупредительном жесте.

– Я помню о произошедшем словно это было вчера. Одну из тех сцен я переживаю почти каждую ночь, стоит мне только закрыть глаза. Был первый день рождественских каникул, поэтому я не пошла в школу. Мама ушла за покупками, а я лежала в кровати. Джеремия тоже был дома.

Мне хотелось бы заткнуть себе уши. То, что Вайолет собирается рассказать, причинит мне боль. Эта боль в определенный момент затмит мои глаза, и вместо Вайолет я увижу Деза. Моего Деза.

Я уже готова остановить ее рассказ, и Вайолет замечает это.

– Ты ведь хотела, чтобы я приоткрыла ящик с воспоминаниями, Анаис. Теперь ты не можешь меня останавливать, – произносит она.

Вайолет права. Это я вынудила ее вернуться назад, чтобы помочь мне понять, что происходит.

– Давай, продолжай, – отзываюсь я.

Вайолет с силой прищуривается.

– Джеремия был еще в постели… – ее голос становится глуше, а взгляд мутнеет.

От ее вида хочется выть.

– Он позвал меня, и я пошла к нему. Ничего странного, нет? Сначала он обнял меня, как обычно, но затем… он повел себя совсем иначе. Я помню все. Мое воспоминание такое четкое, что от этого мне становится страшно. Джеремия дотрагивался до моих интимных мест, и я не могла понять, почему мне это казалось неправильным. Он ведь желал мне добра, разве нет? Как-никак, он ведь был моим папой. Разве он мог сделать мне что-то плохое? – рассказывает Вайолет.