Чтение онлайн

Когда мы взрослеем, то часто вспоминаем о детстве с ностальгией и нежностью. Иногда даже хочется вернуться в те дни, чтобы пережить их заново. У меня все наоборот: я хотел бы позабыть обо всем и больше никогда не вспоминать о своем прошлом, даже во снах.

Но как это часто бывает с тем, кто отчаянно пытается выкарабкаться из выкопанной для него ямы, прошлое разыскивает тебя, особенно если оно пропитано кровью и ужасом, как мое. И имеет облик бородатого мужика с огромными, грязными от земли руками, которые воняют бензином и свежескошенной травой.

Джеремия Спектор.

Сегодня, как и тогда, меня затошнило и вывернуло наизнанку. Я блевал, пока в комнате сидела вся в слезах всполошенная Вайолет.

– Дезмонд, он одержим тобой. Он никогда не оставит тебя в покое.

От ее слов в моем сознании появляется черная дыра.

Я прислоняюсь спиной к холодному кафелю ванной комнаты и пытаюсь совладать со своим дыханием. Этот ублюдок словно отбирает его у меня мало-помалу.

Мне хочется позвонить Анаис, которая не может и вообразить, что произошло в этой комнате всего-то спустя пару минут после ее ухода. Сиреной воет во мне потребность ухватиться за нее, потому что земля уходит из-под ног, но я знаю, что должен разобраться с этим делом в одиночку. Моя Нектаринка не имеет никакого отношения ко всей этой мерзости, и я не хочу, чтобы мое прошлое замарало ее.

Когда комната перестает ходить ходуном перед моими глазами, я пытаюсь подняться на ноги.

Затем я выхожу из ванной, прижимая сырое полотенце ко рту. Вайолет сидит, опустив взгляд. Она теребит свои руки, но не осмеливается произнести ни слова.

Не знаю, что я чувствую к ней. Мне следовало бы испытывать жалость к девочке, над которой когда-то надругались, и к юной девушке, над которой тот грязный ублюдок, возможно, издевается до сих пор, однако в моей голове сейчас вертится лишь одна мысль – Вайолет лгала мне. Наши странные телефонные разговоры, когда я был в Лас-Вегасе, а она уехала домой, теперь обретают смысл. Меня не отпускает подозрение, что Спектор имеет к ним какое-то отношение.

– Тебе нужно уйти, – говорю ей, пытаясь унять дрожь в голосе.

У меня к ней тысяча вопросов, но прямо сейчас я хочу остаться один и просто отдышаться. Однако, как только я вижу, как она согласно кивает, вытирая нос, до меня мгновенно доходит, что я даже на миг не задумался, представляет ли Джеремия опасность и для нее или нет, и в одно мгновение все мои возможные вопросы снова обрушиваются на меня со всей силой.

Я подхожу к Вайолет и изможденно грохаюсь рядом с ней.

– Ладно! – Я с силой протираю свои глаза. В голове пульсирует боль, и я с трудом подавляю новый рвотный позыв. – Я хочу знать правду, – приказным тоном обращаюсь к Вайолет, глядя на нее холодным взглядом. – Всю правду, Вайолет. Иначе уходи из моей жизни и больше никогда в ней не появляйся.

При этих словах она вздрагивает – думаю, больше из-за моего мрачного тона, – а потом обхватывает подвеску, которую носит на шее, отчего еще один флешбэк взрывается в моей памяти.

– Мама, прошу тебя! – кричит девочка, которую через весь двор тащит седая женщина. – Мама, поезжай со мной! – умоляет девчушка, упираясь ногами в землю.

Она примерно моего возраста, и пожилая женщина грубо дергает ее за собой. В этот момент что-то сверкающее выпадает из рук девочки.

– Моя подвеска, – кричит и брыкается девочка. – Бабушка, прошу тебя. Дай я ее подниму.

Бабушка… Так это ее бабушка.

– Перестань, Джорджиана! – Женщина пытается волочь девочку к припаркованной во дворе легковушке, которая явно знавала лучшие времена, но девчонка по-прежнему вовсю упирается.

– Нет! – кричит она.

Один из двух ее хвостиков на голове уже растрепался. На ней детские шортики, и на ее коленках слегка кровоточат ссадины, полученные из-за ее сопротивления.

Бабушка удерживает ее за майку, но в конце концов разрешает девочке наклониться за упавшим кулоном:

– Скорее! Нам уже пора уезжать.

Лицо девочки залито слезами, она поднимает глаза на свою мать и еле слышно бормочет ей:

– Поехали со мной.

Но та непоколебимо стоит на крыльце и молча плачет. Затем мать девочки оборачивается к нам:

– Идите отсюда! – огрызается она сквозь всхлипы.

Я смущенно гляжу на Брэда, который лишь пожимает плечами.

Куда мы попали? А ведь эта семья была признана подходящей для усыновления детей. Социальная работница только что привезла нас сюда и уже уехала прочь, на прощанье лишь отстраненным голосом рекомендовав нам вести себя хорошо.

Легковушка отлипает с места, и девочка утыкается в машинное стекло, чтобы в последний раз взглянуть на мать. Ее глаза блестят от слез, и даже со своего места я могу различить, какого они цвета. Зеленые и прекрасные, пусть и наполненные страданием.

Я возвращаюсь из прошлого и, осознав все заново, гляжу на девушку, которая находится сейчас передо мной.

– Джорджиана, – выдавливаю я.

Вайолет изумленно глядит на меня и начинает всхлипывать:

– Значит, ты помнишь…

И тут же замолкает. Никто из нас двоих больше не добавляет ни слова.

И мы позволяем себе угаснуть, потому что боль причиняет больше вреда, когда царит молчание.

– Лишь маленький эпизод той нашей первой встречи, – наконец, когда молчание становится уже невмоготу, я нарушаю его. – Я ни за что бы никогда не догадался, что ты и есть та девочка, но ты…

Я не договариваю, позволяя Вайолет самой ответить на напрашивающийся вопрос.

– Я не хотела причинять тебе вреда, Дез.

– Ты знала, кто я?

Вайолет тяжело вздыхает и опускает плечи.

– Да, – отвечает она, – но все не так, как ты думаешь.

У меня вырывается горькая усмешка.

– А как, «Ви»? Объясни мне это, – я почти срываюсь на крик.

– Все… сложно, – бормочет она, испугавшись моей реакции. – Не знаю, готова ли я поговорить об этом.

Сжимаю кулаки, прижимая их к своим бедрам.

– Ты… – рычу я. – Готова ли ты поговорить об этом?

Вайолет отчаянно трясет головой:

– Нет… я… Все сложно.

Она вдруг почесывает внутренний сгиб локтя, и в этот момент я замечаю след от укола, вокруг которого разливается синяк. Все понятно без лишних слов.

Я хватаю ее за руку, и Вайолет, теряя равновесие, подается вперед.

– Что это за хрень?

Вайолет отдергивает руку и опускает рукава кофточки.

– Ничего, – коротко отвечает она.

– Черт! – выругиваюсь я и вскакиваю на ноги, пытаясь осознать происходящее.