Чтение онлайн

Делаю затяжку, выпускаю дым.

– Кто-то должен умереть, Иторо Фараджи… Кто-то должен будет…

Ночь нежна. Самое красивое время суток – Ночь.

Струя мочи разлетелась на две. Корка спермы, образовавшаяся на уретре, спровоцировала данный эффект. Я мастурбировал перед тем как пойти гулять и проигнорировал душ; даже влажные салфетки!

Я отливал за кустами.

Прогулки под звездами рождают размышления, которые я ценю больше игр и чтения книг… Не воспринимай странное поведение людей за проявление неадекватности, понял! Они пытаются измениться; возможно в лучшую сторону, думал я вспоминая своего друга, который перестал со мной общатся, чтобы изменить что-то в себе… Неужели я тебе мешал?

Я не мог пройти мимо палатки японской кухни.

– Рамен с курицей, пожалуйста, – сказал я.

Поваром был пожилой сутулый японец. Кому-то может показаться, что он суетливый. Но на самом деле: дедушка Профи.

Лапша, два яичка; бульон, белое мясо и зелень. Я с наслаждением кушал и вдыхал аромат; тщательно пережевывал и тонко держал фокус на вкусе… Опустошив коричневую и тяжелоую тарелку я поблагодарил повара за достойный ужин.

– Всегда пожалуйста!

Правильное слово. Правильный момент.

Деревья пахнут любовью. Природа благоухает любовью… Благостно.

Я лег на мягкую, слегка сыроватую, траву под высоким, «кагановским» деревом. И закрыл глаза, мечтая, заснуть, а проснутся с концом света. Со взрывом; с ядерной пустошью. С мутантами и голодом, который провоцирует на ужасные вещи. Со смертю, которая подстеригает на каждом шагу.

С простой и понятной целью: Выжить…

Неужели я подвергся воздействию какой-то инфекции?

– … Кто вы?

Мне пришлось уйти быстрым шагом от дерева, под которым я чуть было не заснул. Человек который за мной молча наблюдал (в маске супрематического таракана), какое-то время, кажется остался там неподвижным.

Крик «мне нужно принять» всегда лежит в твоих глазах… Не знаю почему подумал об этом, видимо данные слова что-то значат…

Ноги вели меня домой, вели к безопасности. А разум остался под кагановским деревом наедине с безмолвным незнакомцем… Рассекание; нарушение воли.

На встречу мне шла старушка, в косынке (какого цвета была косынка?) и с тряпичным пакетом в сухой руке, которую прочерчивали синие вены.

– Смерть должна принести пользу людям, – услышал я.

Пришлось проглотить ком вставший поперек горла, дабы сказать:

– Вы что-то сказали?

Старушка остановилась, обернулась. Какого же цвета у тебя косынка?

– Смерть должна принести пользу людям… – повторила она; я не видел, как двигались ее губы скрытые во мраке. – Если продавать душу, то только для других.

Видимо за столько лет: я позабыл насколько Глыбецк странное место… Кого же я приехал в нем хоронить?

Шепот тишины никогда не помогал мне уснуть. Он издевался надо мной и терзал душу мыслями ревности и грязными образами за которые я попаду в гиену.

Отношения с Феей – это полный пиздец. Мое общение с ней – сплошные аварии. Атомы и электроды расщепляются и бешенными гиппардами разбиваются, чтобы вновь сойтись во взаимной силе притяжения.

Все воспоминания о нашем взаимном увлечении (если это можно так назвать): сплошной шум соседа, который работает сверлом и в короткие перерывы шепчет батарее: я люблю тебя.

А я ему в ответ: я тоже…

Сплошная мясорубка из тепла и боли. Поцелуи Феи обжигали. Неприятно жгли, но я "чувствовал" и был этим увлечен.

Она нюхала мои вещи. "Мне нравится запах всех твоих выделений", – говорила она.

Не правда. Я знаю зачем она на самом деле нюхала мои шмотки. Пыталась распознать подозрительные запахи. Уловить аромат измены.

Когда она вдыхала ноздрями мой прилипший к одежде букет: я невольно испытывал страх. Я не изменял. Но нюх у Феи был собачьий. Страх все равно вползал внутрь, как мокрый червь.

Иногда я испытываю что-то вроде тоски по "нам"…

"нас" лучше не воскрешать.

"нас" – больше нет.

Однако…

Как бы я не пытался, я никогда не смогу убить в себе Тоску. Я буду страдать пока не умру.

Путь и Я.

И с этим ничего не поделать… Пойду покурю на балконе, на какое-то время полегчает.

Курение вредит вашему здоровью. Как я могу помочь себе?

Я ненавижу сам себя, думаю я; замечаю парня в синей футболке и синей кепке, через плечо его перекинута черная сумка на которой белая надпись большими прописными буквами: ПОЧТА…

– Почтальон, почтальон, почтальон везде тебя найдет. Только пуп начнется, сразу Пэт взорвется…

Когда я стою двумя ногами на земле: я свободен.

Как только мы воссоеденились я стал думать над тем как от нее избавится.

Мне лучше думается на свежем воздухе, во время ходьбы… Я устроился почтальоном. Разносил письма и посылки; конверты и коробки.

В море безграничны мои размышления. Львы со скипетром власти медленно танцуют. Синяя форма сидела на мне отлично.

Рядом должен кто-то быть. Хотя бы воображаемый друг или лучше божество; некая могущественная сущность, которая в тяжелый момент сможет взять тебя за руку и вывести в лучшее место.

Но вот кукла; вот она стоит в полный рост, смотрит что-то в смартфоне надув селиконовые губы. Она, эта кукла, может даже двигаться. Она любуется своей искусственной красотой; она даже ею упивается. Искусственный Рай – она к другому принадлежать не может, думаю я.

Как же кормить жабу змеями?

На столе лежит пачка сигарет. Внутри нее прятались не только сигареты, но и зажигалка. Я закурил.

В иллюминаторе: увидел какое-то движение. Подошел ближе, зяглянул…(Представь каково ей – когда ты молчишь. Что она думает? Ты видный парень: она беспокоится, что у тебя кто-то есть).

Присмотревшись к темной синиве – я ничего не увидел.

Возник чей-то глаз! ("типа морж, типа синий кит")

Я упал, выранив сигарету из зубов. Она упала горячим концом на каплю воды и с шипением моментально потухла.