Чтение онлайн

Закрывшись в их с Лили комнате, Сандра принялась за шитье. Лили должна быть в белом подвенечном платье, ведь таков обычай их далекой родины. Лили будет спящей невестой, сраженной вечным сном. Такой её и опустят в землю. Такой её увидят в последний раз и запомнят - бледной невестой, которая так и не станет женой.

10

Ослепленный отчаянием, профессор Метц перебирал в кабинете деда все склянки, книги и записи, что тот оставил после себя. Почему-то именно сейчас, когда его дочь умирает, ему вспомнился наказ деда, его главное напутствие и завещание - изменить природу человека, убить в нём смерть и наполнить его жизнью.

Много лет доктор Метц размышлял, составлял теории и робко экспериментировал, но так ничего и не понял до конца. А профессор Книпхоф ничего ему не рассказал, даже не поделился собственными наработками. Но он не мог не оставить записей с собственными рассуждениями и идеями. Они обязаны были быть!

На глаза доктору Метцу попались только старые дедовы письма, что прислал ему из английской деревни Чекомб некий викарий Эйтон в 1875 году. На испещренных странными символами листах говорилось о неких веществах, явно не имеющих к химии прямого отношения. Перечитав один из текстов ещё раз, Метц стал подозревать, что речь в нём идёт об алхимии. Ознакомившись с содержанием ещё пары писем, он окончательно уверился в своих догадках.

"Дорогой Юлиус, меня ставит в тупик просьба поведать тебе о сухом пути Великого Делания. Видишь ли, мастера не очень жаловали его, и не известно ни одного цельного трактата об этом пути. Всё что я могу сделать для тебя, так это скупо пересказать обрывки учений, что попались мне на глаза..."

И далее следовал перечень из двенадцати пунктов, где викарий подробно описывал стадии, пройдя которые из сырого вещества можно получить нечто. Все поля письма дед исписал комментариями и замечаниями по поводу изложенного. Зная профессора Книпхофа, доктор Метц не мог и подумать, что тот отнюдь не станет высмеивать средневековый вздор. Напротив, профессор тщательно переработал текст на свой лад, из-за чего письма викария были испещрены красными чернилами.

Внезапно доктор Метц вспомнил о своём дальнем родственнике Диппеле Франкенштайнском и его опытах по оживлению трупов. Доктору тут же стало не по себе. Неужели профессор Книпхоф решил перещеголять пращура и создать гомункула?

К третьему пункту под названием "разделение" профессор приписал: "Очевидно, после принятия препарата, полученного после прокаливания и растворения, сущность испытуемого ждёт разделение на тело, дух и душу, то есть - физическая смерть".

Метц поморщился и перевернул страницу. Четвертый пункт "соединение" Книпхоф прокомментировал следующим образом: "Чтобы тело, душа и дух вновь соединились, следует присовокупить к ним нечто живое, например частичку бессмертного существа".

Доктор Метц поспешил перечитать текст заново и не поверил своим глазам. Уже в 1875 году дед знал о существовании бессмертных людей вроде той белой женщины по имени Мери, которую сам Метц увидел лишь в 1896 году. Но Книпхоф знал о подобных ей и раньше, только никогда не говорил об этом. Впрочем, и об алхимии он никогда не вёл бесед.

Внимание доктора Метца привлекли слова викария: "... кровь должна была впрыснуть в Камень жизненную энергию... Камень становится плодоносным в союзе противоположностей, в царском бракосочетании красного человека и белой женщины..."

И доктора Метца осенило: кровь даёт жизнь! Белая женщина принесёт плоды! Вот в чём дело!

Но ведь всё это он уже видел и слышал, в Лондоне, двадцать три года назад, когда доктор Рассел показал ему белокожую Мери, что пьёт только кровь и живёт вечно. А потом... До сих пор доктор Метц был не в силах забыть ужасную операцию, в которой участвовал сам, когда профессор Книпхоф вынул шишковидную железу крючком из-под черепа несчастной.

Доктор Метц вспомнил, как шесть лет назад принял от альбионца Рассела банку с нетленной железой, что тот вырвал у бедной бледной Мери. Разыскав склянку, он убедился, что железа по-прежнему в превосходном состоянии. В дедовой коллекции заспиртованных аномалий нашёлся и пузырек с чёрной кровью Мери. Она была свежа, словно её забрали вчера, а не больше двадцати лет назад - всё такая же жидкая, без единого тромба.

Перечитав письма викария Эйтона ещё раз, Метц наткнулся на приписку деда: "Алхимик Парацельс считал, что в мире нет ничего, что могло бы избавить человеческое тело от смерти. Но, как говорят знающие люди, во времена Парацельса алхимия выродилась, став пошлым материализмом".

И в голове доктора Метца созрел безумный план, и осуществить его он собирался как можно скорее.

– Мальчик мой, - обратился он к подавленному Даниэлю, когда его место у постели умирающей заняла Сандра, - ты должен понять, что я не могу довериться никому кроме тебя. Ты мне как сын, а то, что я хочу сделать - давний долг моей семьи, и о нём не должно стать известно никому из посторонних.

С лица молодого человека спала скорбь, а при слове "сын" глаза его и вовсе засияли.

– Конечно профессор. Как вы скажете.

– Я бы никогда не решился на подобное ни с одним живым существом, - продолжал увещевать его доктор Метц, - тем более с родной дочерью. Но она умирает, и я не могу ничем ей помочь. Я могу лишь попытаться провести одну операцию, зная, что уже не сделаю Лили хуже. Я не прощу себе, если не попробую. И не прощу себя, если ничего не получится. Мне трудно сказать, сколько займёт времени весь процесс.

– Я буду с вами до конца, - тут же заверил его Даниэль.

– Мне отрадно это слышать. Но знай, путь будет очень трудным и порою может показаться страшным.

– Я не дрогну, профессор.

– И я не уверен в положительном результате.

– Но мы будем к нему стремиться.

– Конечно.

– Только чтобы Лили жила.

Первым, что сделал доктор Метц, так это выпарил всю влагу из чёрной крови белой женщины Мери. Когда в прокалённой чашечке остался лишь чёрный порошок, он добавил к нему молока. Чёрное растворилось в белом - почти что "альбедо" сменило "нигредо". Но до этих стадий было ещё очень далеко.

– Папа...
– еле слышно прошептала Лили, когда открыла глаза и увидела склонившегося над ней отца.

– Здесь и Даниэль, милая.

– Да?..

– Я тут, Лили...
– прильнул к изголовью кровати молодой человек.

– Дочка, я дам тебе кое-что, - обратился к ней доктор Метц, поднеся к её губам стакан с мутной жидкостью, - выпей, пожалуйста. Тебе должно стать легче.

Даниэль помог приподнять ей голову, и девушка послушно приняла лекарство мелкими глотками.

– Папа... я так... просто хотела...

Но Лили не успела договорить и впала в дрему.

– Держи её за руку, - обратился к Даниэлю доктор, - следи за пульсом.

– Хорошо.

Тем временем доктор Метц достал банку с плавающей в растворе шишковидной железой - частичкой бессмертного существа.

– Что это?
– поинтересовался ученик.

– А на что похоже?

– Не знаю...
– замялся тот, - скорее всего часть мозга.

Затем доктор Метц достал старый инструмент, которым когда-то пользовался ещё профессор Книпхоф.