Чтение онлайн

– После этого я ушел. Когда я увидел, что ты счастлива, это было одновременно худшее и лучшее чувство, которое может испытать человек. Но в тот момент я считал, что моя жизнь все еще недостаточно хороша для тебя. Мне нечего было предложить тебе, кроме любви, а, с моей точки зрения, ты заслуживала большего. На другой день я подписал новый контракт. И вот теперь… – Атлас лениво махнул рукой в воздухе, как будто в его жизни не было ничего впечатляющего.

Я уткнулась лицом в ладони. Я молча оплакивала то, что могло быть. Что было. Чего не было. Мои пальцы коснулись сердца над моей ключицей. Я задумалась о том, смогу ли я когда-нибудь заполнить эту трещину в нем.

И я задумалась о том, испытывал ли Атлас то, что чувствовала я, когда сделала эту татуировку. Как будто из сердца выпустили весь воздух.

Я все еще не понимала, почему он солгал мне тогда, в ресторане. Если он действительно чувствовал ко мне то же, что чувствовала к нему я, зачем он все это придумал?

– Зачем ты солгал насчет твоей подружки?

Атлас провел рукой по лицу, и я увидела сожаление на его лице еще до того, как он заговорил.

– Я сказал это потому… Ты выглядела такой счастливой в тот вечер. Когда я увидел, как ты прощаешься с ним, мне стало чертовски больно, но в то же время я испытал облегчение. Ведь тебе было по-настоящему хорошо. Мне не хотелось, чтобы ты тревожилась за меня. И я не знаю… Возможно, я приревновал. Не знаю, Лили. Я сразу пожалел о том, что солгал тебе.

Я прикрыла рот рукой. Мысли помчались с такой же сумасшедшей скоростью, с какой билось мое сердце. Я мгновенно начала перебирать все эти «что, если». Что, если бы он был честен со мной? Сказал бы о своих чувствах? Где бы мы сейчас были?

Мне хотелось спросить, почему он так поступил. Почему не стал бороться за меня. Но мне незачем было спрашивать его, потому что я уже знала ответ. Атлас думал, что дает мне желаемое, потому что он всегда хотел для меня только счастья. И по какой-то дурацкой причине он никогда не чувствовал, что я могу быть счастлива с ним.

Заботливый Атлас.

Чем больше я думала о нем, тем труднее мне становилось дышать. Я думала об Атласе. О Райле. Об этом вечере. О вечере два дня назад. Это было чересчур.

Я встала и ушла в гостевую спальню. Там я взяла телефон, схватила сумку и вернулась в гостиную. Атлас не двинулся с места.

– Райл сегодня улетел в Англию, – сказала я. – Думаю, мне следует вернуться домой. Ты сможешь отвезти меня?

В его глазах появилась печаль, и когда это случилось, я поняла, что, уходя, поступаю правильно. Никто из нас двоих не завершил отношения. И я не уверена, что мы когда-нибудь сделаем это. Я начинала думать, что завершение отношений – это миф. Если бы я осталась у Атласа, пока я все еще разбиралась с тем, что творилось в моей жизни, я бы сделала себе только хуже. Мне нужно было убрать из своей жизни все, что сбивало меня с толку. И в тот момент мои чувства к Атласу сбивали меня с толку больше всего остального.

Он на мгновение крепко сжал губы, потом кивнул и взял ключи.

По дороге к моему дому мы оба молчали. Атлас не просто высадил меня у подъезда. Он поставил машину на парковку и вышел.

– Мне будет спокойнее, если я провожу тебя наверх, – сказал он.

Я кивнула, и в абсолютном молчании мы поднялись в лифте на седьмой этаж. Атлас прошел со мной до моей квартиры. Я порылась в сумке в поисках ключей и даже не понимала, как у меня дрожат руки, пока даже с третьей попытки все-таки не сумела открыть дверь. Атлас спокойно взял у меня ключи, я отошла в сторону, и он открыл передо мной дверь.

– Хочешь, чтобы я проверил, нет ли кого в квартире? – спросил он.

Я кивнула. Я знала, что Райла там нет, потому что он улетел в Англию, но мне, честно говоря, все еще было страшно войти в квартиру одной.

Атлас переступил через порог первым и включил свет. Он двинулся вперед, включая везде свет и заглядывая в каждую комнату. Вернувшись обратно в гостиную, он сунул руки глубоко в карманы, глубоко вздохнул и сказал:

– Я не знаю, что будет дальше, Лили.

Это было неправдой. Атлас знал. Он просто не хотел, чтобы это случилось, потому что мы оба знали, как больно прощаться друг с другом.

Я отвернулась, потому что мне невыносимо было видеть выражение его лица. Я сложила руки на груди и уставилась в пол.

– Мне надо со многим разобраться, Атлас. И я боюсь, что не смогу этого сделать, если ты будешь в моей жизни. – Я подняла на него глаза. – Надеюсь, тебя это не обидит, потому что это комплимент.

Он молча смотрел на меня какое-то время, совершенно не удивленный моими словами. Но я видела, что он многое хочет мне сказать. Мне бы тоже хотелось многое сказать ему, но мы оба понимали, что это неподходящий момент, чтобы говорить о нас. Я была замужем. Я ждала ребенка от другого мужчины. И Атлас стоял в гостиной квартиры, которую купил мне тот самый другой мужчина. Я бы сказала, что это неподходящие условия, чтобы говорить друг другу то, что нам следовало сказать давным-давно.

Атлас на мгновение опустил глаза, как будто пытался решить, уйти или заговорить. Я видела, как сжались его челюсти перед тем, как он встретился со мной взглядом.

– Если я тебе понадоблюсь, я хочу, чтобы ты мне позвонила, – сказал он. – Но только в случае крайней необходимости. Я не в силах быть в роли временного человека в твоей жизни, Лили.

Его слова застали меня врасплох, но только на мгновение. Пусть я не ожидала, что Атлас признается в этом, но он был совершенно прав. С того дня, когда мы впервые встретились, в наших отношениях не было ничего временного. Для нас существовало либо все, либо ничего. Именно поэтому он просил меня не ждать его, когда уходил в армию. Он знал, что непринужденная дружба для нас невозможна. Это было бы слишком больно.

Судя по всему, ничего не изменилось.

– Прощай, Атлас.

Эти слова разорвали мое сердце с той же силой, как в тот раз, когда мне пришлось их сказать впервые. Он поморщился, развернулся и пошел к двери так, словно его что-то сдерживало. Когда за Атласом закрылась дверь, я подошла и заперла ее, а потом прижалась к ней головой.

Двумя днями раньше я спрашивала себя, может ли моя жизнь быть лучше. И вот я уже задавалась вопросом: может ли она стать еще хуже.

Я отскочила от двери, когда в нее внезапно постучали. Прошло десять секунд после ухода Атласа, поэтому это мог быть только он. Я отперла дверь, открыла, и неожиданно меня прижали к чему-то мягкому. Атлас крепко, отчаянно обнял меня, и его губы прижались к моему виску.

Я крепко зажмурилась и наконец дала волю слезам. Я выплакала столько слез по Райлу за прошедшие два дня, что даже не подозревала, что у меня оставались слезы для Атласа. Но слезы остались, потому что они дождем стекали по моим щекам.

– Лили, – прошептал он, все еще крепко обнимая меня, – я знаю, что меньше всего на свете тебе сейчас нужно услышать это. Но я должен это сказать, потому что слишком много раз я уходил, не говоря того, что на самом деле хотел сказать.

Атлас отстранился от меня, чтобы посмотреть на меня, и, увидев мои слезы, коснулся ладонями моих щек.

– В будущем… если каким-то чудом ты будешь в состоянии снова влюбиться… влюбись в меня. – Он прижался губами к моему лбу. – Ты все еще самый дорогой для меня человек, Лили. И всегда им будешь.

Атлас отпустил меня и ушел, не ожидая ответа.

Снова закрыв дверь, я опустилась на пол. Мое сердце вело себя так, словно готово было сдаться. Я его не винила. В течение двух дней оно страдало от двух разных болей.

И у меня было такое чувство, что пройдет много времени, прежде чем одна или другая сердечная боль начнет исчезать.