Все закончится на нас
Шрифт:
Я заплакала, потому что мне было так же больно, как и ему.
– Райл, – мягко начала я, – что бы ты сделал, если бы твоя девочка однажды подняла на тебя глаза и сказала: «Папочка? Мой бойфренд меня ударил». Что бы ты сказал ей, Райл?
Он прижал Эмерсон к груди и уткнулся лицом в ее одеяльце.
– Прекрати, Лили, – взмолился он.
Я села прямее на кровати, положила руку на спину Эмерсон и попыталась заставить Райла посмотреть мне в глаза.
– Что, если она пришла бы к тебе и сказала: «Папочка! Мой муж столкнул меня с лестницы. Он сказал, что это была случайность. Как мне поступить?»
У Райла затряслись плечи, он плакал. Впервые с момента нашей встречи. Настоящие слезы текли по его щекам, а он крепко прижимал к себе дочь. Я тоже плакала, но продолжала. Ради ее блага.
– Что, если… – Мой голос сорвался. – Что, если бы она пришла к тебе и сказала: «Мой муж попытался изнасиловать меня, папочка. Он не отпускал меня, хотя я умоляла его прекратить. Но он клянется, что это больше никогда не повторится. Как мне поступить, папочка?»
Заливаясь слезами, Райл снова и снова целовал дочку в лоб.
– Что бы ты сказал ей, Райл? Скажи мне. Мне нужно знать, что бы ты сказал нашей дочери, если человек, которого она любит всем сердцем, когда-нибудь ударит ее.
Из груди Райла вырвалось рыдание. Он потянулся ко мне и обнял меня.
– Я бы умолял ее уйти от него, – ответил он сквозь слезы и в отчаянии прижался губами к моему лбу. Я чувствовала, как его слезы падают мне на лицо. Райл прижал нас обеих к себе, его губы зашевелились у моего уха. – Я бы сказал ей, что она достойна лучшего. И я бы умолял ее не возвращаться к нему, как бы сильно он ее ни любил. Она достойна лучшего.
Мы оба превратились в мешанину из слез, разбитых сердец и несбывшихся мечтаний. Мы обнимали друг друга. Мы обнимали нашу дочь. И каким бы тяжелым ни был выбор, мы разрушили шаблон, пока этот шаблон не разрушил нас.
Райл передал мне дочку и вытер глаза. Он встал, продолжая плакать, все еще пытаясь отдышаться. В последние пятнадцать минут он потерял любовь своей жизни. В последние пятнадцать минут он стал отцом красивой маленькой девочки.
Вот что могут сделать с человеком пятнадцать минут. Они могут его разрушить.
Они могут его спасти.
Он жестом указал на коридор, давая мне понять, что ему нужно выйти и прийти в себя. Райл был печальнее, чем когда бы то ни было. Он направился к двери, но я знала, что он скажет мне «спасибо» за этот день. Я знала, что когда-нибудь он поймет, что я сделала правильный выбор для его дочери.
Когда за Райлом закрылась дверь, я посмотрела на нее. Я знала, что не дам ей ту жизнь, о которой я для нее мечтала. У нее не будет дома, где она станет жить с обоими родителями, которые любят ее и воспитывают вместе. Но я не хотела, чтобы она жила так, как жила я. Я не хотела, чтобы она видела своего отца в худших проявлениях. Я не хотела, чтобы она видела его в тот момент, когда он выходит из себя до такой степени, что она не узнает в нем его отца. Потому что не имеет значения, сколько хороших моментов она разделит с Райлом за ее жизнь, я знала по опыту, что запомнит она только худшее.
Замкнутый круг существует, потому что его невыносимо больно разорвать. Требуется астрономическое количество боли и смелости, чтобы изменить привычный шаблон. Порой кажется, что легче просто двигаться по знакомому кругу, а не прыгнуть в сторону без гарантии приземлиться на ноги.
Моя мать прошла через это.
Я прошла через это.
Будь я проклята, если позволю своей дочери пройти через это.
Я поцеловала ее в лоб и дала ей обещание:
– На этом все заканчивается. На мне и на тебе. Все закончится на нас.
Эпилог
Я шла через толпу по Бойлстон-стрит, пока не добралась до перекрестка. Я замедлила шаг и остановила прогулочную коляску на краю тротуара. Я опустила колпак и посмотрела на Эмми. Она била ножками и, как обычно, улыбалась. Она была очень счастливым ребенком. В ней была спокойная энергия, и это был своего рода наркотик.
– Сколько ей? – спросила какая-то женщина. Она стояла на переходе вместе с нами и с удовольствием смотрела на Эмерсон.
– Одиннадцать месяцев.
– Настоящая красавица. И точная ваша копия. У вас одинаковые рты.
Я улыбнулась:
– Спасибо. Вам следовало бы посмотреть на ее отца. У нее определенно его глаза.
Зажегся зеленый свет, и я попыталась обогнать толпу, пока переходила улицу. Я опаздывала уже на полчаса, и Райл дважды присылал мне сообщения. Он еще не испытал всех прелестей морковки. Ему предстояло выяснить, во что она превращается в руках Эмми, потому что я положила много моркови в ее сумку.
Я выехала из квартиры, которую купил Райл, когда Эмерсон исполнилось три месяца, и купила собственную квартиру поблизости от магазина, куда я могла теперь ходить пешком, и это было замечательно. Райл вернулся в нашу бывшую квартиру, но благодаря визитам к Алисе и тем дням, которые Райл проводил с Эмерсон, я все еще чувствовала себя как дома в их многоэтажке.
– Мы почти на месте, Эмми. – Я повернула за угол и так спешила, что какому-то мужчине пришлось отступить в сторону и вжаться в стену, чтобы я его не переехала. – Простите, – пробормотала я, опуская голову и обходя его.
– Лили?
Я остановилась.
Я медленно обернулась, потому что я почувствовала этот голос всем телом, до кончиков пальцев ног. Существовало только два голоса, которые могли так действовать на меня, но голос Райла больше так на меня не действовал.
Когда я посмотрела на мужчину, его голубые глаза сощурились от солнца. Он поднял руку, чтобы прикрыть их, и улыбнулся.
– Привет.
– Привет. – Мой мозг пытался затормозить и позволить мне ответить.
Атлас посмотрел на прогулочную коляску и указал на нее.
– Это… Это твой малыш?
Я кивнула, и он встал перед коляской, опустился на колени и широко улыбнулся Эмми.
– Вау. Она у тебя красавица, Лили. Как ее зовут?
– Эмерсон. Мы иногда называем ее Эмми.
Он вложил палец ей в руку, и девочка принялась его раскачивать вперед и назад. Атлас с удовольствием смотрел на нее несколько минут, а потом снова встал.
– Ты великолепно выглядишь, – сказал он.
Я постаралась не разглядывать его слишком явно, но это было сложно. Атлас выглядел, как всегда, хорошо, но в этот раз я не пыталась отрицать, каким красавцем он стал с годами. В нем почти ничего не осталось от бездомного парня в моей спальне. И все же… он каким-то образом остался прежним.
Я почувствовала в кармане сигнал телефона, опять пришло сообщение от Райла.
Я кивком указала в конец улицы.
– Мы опаздываем, – пояснила я. – Райл ждет нас уже полчаса.