Чтение онлайн

Мариэтта сказала с отвращением:

– Вы оба, в машину… нет, не в такси!.. В участке расскажете подробно, что случилось.

Я вздохнул:

– Зачем оба, если я с закрытыми глазами прятался под машиной? Вон он их перебил, он все и расскажет!.. А вам мало записи со спутников?

Она почти прошипела:

– Не видишь, какие здесь деревья?

Я посмотрел по сторонам.

– Деревья, ну и что… Ах да, ветки! Но почему спутники еще не умеют смотреть сквозь эти противные листья? Надо урезать ученым премии и всякие там кранты. Или гранды, не помню.

Шофер оглянулся на свою машину.

– Может быть, мне лучше на ней?.. Вы уже все засняли, в мое время такой аппаратуры не было.

Эксперт подтвердил:

– Мариэтта, такси здесь ни к чему. Пусть увозит, его нужно срочно в ремонт.

– Хорошо, – сказала она, – но этот скользкий тип сядет со мной!

– Ой, – сказал я с испугом, – а если она меня будет бить по дороге?

Эксперт хмыкнул:

– Если что-то выбьет, это же хорошо!.. Езжайте. Мы тоже заканчиваем. Заберем трупы, авто, а кровь уборочные машины замоют.

– А на экспертизу? – спросил я, показывая всем видом, что я тоже умный и кино смотрю. – Не забудьте!

Ответить такому знатоку даже не возжелали, последним к нам подошел капитан, что до этого все молчал, ходил везде и слушал доклады аналитиков.

Я встретился с его испытующим взглядом, бесстыдно улыбнулся с самым ангельским видом.

Он покачал головой.

– А если предположить… как это ни звучит невероятно, что это все-таки наш Юджин стрелял?

– И что? – спросил эксперт.

– Тогда картина будет полна, – ответил капитан. – И не нужно ничего подгонять. Вот посмотрите… вот отсюда стреляет. Как уже говорили, по-македонски. Даже по одной цели бьет из двух стволов для усиления огневой мощи… И все! Смотрите, все укладывается.

Эксперты посмотрели, покивали, затем один сказал с тоской:

– Где тогда его пистолет?

Подошел Синенко, предположил неуверенно:

– А если… ну, вдруг теперь выпускают одноразовые… как пакеты!.. Что через неделю разлагаются на свет и воздух.

Эксперт разозленно плюнул ему под ноги.

– Иди ты со своими шуточками! Я думал, ты человек серьезный, раз пять раз женатый.

Синенко вздохнул, подошел к нам с Мариэттой.

– Ну вот, что за люди. Не верят в прогресс, в победную поступь науки и высоких технологий. Я бы оружие вообще сделал растворимым раньше, чем пакеты для молока.

Мариэтта повернулась, взглянула на меня в упор.

– Не крути и не увиливай. Где ты был? Почему едешь на такси?

Я ответил самодовольно:

– Проработав почти полный день от и до, как мало кто сейчас делает, куда мир катится, я получил премию. А к ней бонус. Вот и решил прокатиться… Да не на карусели, там как-то уже был, а на самом настоящем и всамделишном самолете!..

К нам приблизился один из экспертов, едва не ткнулся лбом в спину капитана, не отрывая взгляда от планшета, по которому гоняет пальцем какие-то мелкие картинки.

– Рейс двести шестьдесят, – буркнул он, – место семидесятое, подтверждено. Можно посмотреть запись.

Мариэтта поморщилась.

– Пока не надо. И что ты там делал?

– Ничего, – ответил я уверенно. – А зачем стада дураков ездят за границу на курорты и к пирамидам?.. Чтобы сказать, что там были!.. Кому на самом деле нужны те заграницы? Но для дураков это статусно. А так как я дурак, по твоим словам, то я поступаю, как все нормальные добропорядочные и законопослушные люди.

Аналитик спросил с интересом:

– Это как?

– Еду за границу, – пояснил я, – там фоткаюсь, селфьюсь, после чего можно и взад. Я ж как усе!..

Аналитик сказал задумчиво:

– Вообще-то верно…

Я сказал с жаром:

– Такие люди нужны и даже крайне необходимы нашему демократическому устойчивому обществу. Чтоб как усе. Понятные и предсказуемые. С нами что угодно можно построить, любое счастливое общество!

Аналитик скривился и отступил, а Мариэтта сказала резко:

– Ладно, болтаешь много. Судя по этой записи… ты прогулялся до ближайшего парка… там пробыл минут десять… и вернулся в аэропорт?

– Точно.

– Почему пробыл так мало?

– В парке? – спросил я. – Сфоткался, можете посмотреть, какие там виды!.. Так красиво, уже тошнит. И озеро с утками, блевать хочется от этих пернатых, куда ни пойди – утки! А что еще делать?

Синенко сказал задумчиво:

– Можно на сматре посмотреть тренировку «Формики»…

– Щас, – отрезал я. – Буду я смотреть на «Формику»! «Крематогестер» – форева!

Он скривился, а Мариэтта потребовала:

– А что потом?

– Суп с котом, – ответил я и посмотрел на нее с испугом. – Только не надо ловить соседского кота!.. А то вы все… В общем, вернулся взад… Я же сказал, моей детской мечтой было пролететь в самолете!.. Хоть куда-нибудь, мне все равно. Главное, могу сказать скромно, что и я летал, знаю.

Она посмотрела на меня в упор.

– Не бреши! По твоим брехливым глазам вижу, что не просто врешь, а нагло врешь, да еще и хихикаешь про себя.

Я кивнул в сторону озабоченно совещающихся аналитиков.

– Вот они скажут, что для обвинения нужны более веские доказательства, чем брехливые глаза.

– Грамотный, – сказала она едко.

– Это все знают, – сообщил я мирно, – теперь, с мощнейшими техническими средствами, вы должны класть начальству на стол только стопроцентные улики. Хорошо так класть! Уверенно.

– Не учи, – сказала она зло.

Я лучисто улыбнулся.

– Так что я пошел, пошел, пошел…

Они с Синенко в затруднении переглянулись. Косвенных улик против меня могут насобирать целый вагон, но с усилением технических средств, когда раскрываемость преступлений поднялась чуть ли не до ста процентов, суд в самом деле признает только прямые и железобетонные улики, а вот с этим здесь будет облом.

Мариэтта улыбнулась почти как женщина.

– Я отвезу.

– Да стоит ли? – спросил я. – Как видишь, я мальчик, с которым ничего не случается.