Чтение онлайн

— Мила Ивашкина, — неожиданное начало — она сказала, что теперь они с Королём официально вместе и послезавтра по этому поводу будет вечеринка, а Степной не слова против и так улыбался, гад…

Ревнует. Без вариантов.

— … это отвратительно, она такая довольная, — неужто объект ненависти изменился?!

Маруся еще что-то бубнила, а у меня вдруг вырвалось не по плану, но к месту:

— Хмелькова, да завоюй ты его уже.

— К-к-кого?! — подруга от неожиданности даже начала заикаться.

— Кого-кого?! — передразнила. — Короля!

— А зачем? — видимо, Маруся всё ещё пребывала в шоке.

— Чтобы бросить.

На меня смотрели, мягко скажем, удивленно, потом, кажется, до Маруси что-то дошло:

— Это такая месть, да?! Но ты ведь говорила, что не надо мстить!

Пожала плечами и ответила:

— Передумала.

Хмелькова кивнула, принимая мой ответ, затем снова задала вопрос растерянным голосом:

— А как?

— Придумаем.

Маруся снова медленно кивнула и полезла в сумку за ручкой, ведь Маргарита Васильевна уже не просто зашла в аудиторию, а встала за кафедру.

Открыла тетрадь и мысленно показала Хью язык. Любимый врач мою радость от маленькой победы не разделил, пожал плечами, намекая, мол, ещё не вечер и всё может измениться, кто ж спорит, конечно, может, но начало же положено.

— Нужно написать ему письмо признание в любви!

Вот чёрт, и как оно все этим обернулось?! Как спокойное генерирование идей на тему соблазнения козл… Короля могло привести к такому кошмару?!

Ладно, не нервничаю, беру себя в руки, пытаюсь переубедить Хмелькову, да сложно, но пару раз уже выходило, так что улыбаемся и несём чушь:

— Мым, Марусь, а может не надо? В смысле, не так быстро. Давай, прибережём тяжелую артиллерию на крайний случай?!

— Что значит не надо, во всех дорамах влюбленные девушки вручают своим любимым письма признания… Это так романтично, помню в дораме "Моя прекрасная невеста" главный герой всегда носил письмо любимой с собой…

Хмелькова продолжала что-то нести, такое же восторженное, но я её перебила робким замечанием:

— Марусь, но мы же не в дораме.

— Наша жизнь — это наше представление о ней.

— Кто ж спорит… но не дорама же… И, стоп, любовные письма влюбленные девушки, что делают?

— Вручают.

— То есть лично, да?

— Ну да.

— Тогда я не против.

И вот вроде всё хорошо, не нужно изображать из себя посыльного… в мечтах! В реальности Хмелькова делает глоток кофе, смотрит кукольными голубыми глазками и говорит:

— Лик, я тут подумала. Мы ведь, и правда, не в дораме, может, лучше опять положить в ящик?

Хочется ругаться, вот как можно всё так переиначить?! Но отказать я не могу, да часто Хмелькова ужасна, но в ней есть и хорошее, да и помогает она и мне тоже, и, вообще, хуже, чем в прошлый раз не будет… Короче, я совершаю очередную глупость, киваю, и мы договариваемся о времени встречи клуба анонимных сумасшедших почтальонов.

— Но это в последний раз, письмо о разрыве, рождение детей, засухе или ещё какой-то прописанной в дорамах чуше будешь отдавать либо лично в руки, либо слать на электронный ящик. И, если я не выживу, сама объясняйся с моими родными!

Подруга кивнула, затем отвернулась от меня, прицельно выкинув смятый бумажный стаканчик в урну, мы попрощались, Марусе нужно было уйти с последней пары, чтобы успеть на празднование юбилея матери.

Когда кошмар моей жизни ушёл, я подумала, что вот он ещё один момент, почему я всё ещё дружу с Хмельковой, она учит меня говорить. Находясь рядом с ней, поневоле привыкнешь облегать мысли в слова, потому что намёки и взгляды Маруся не понимает, ей всегда всё следует говорить в лоб, иначе считай и не пытался спастись и отказаться от очередной авантюры, все эти сопения и романтичные гляделки, подруга их просто не видит.

В неё же не только Браен был влюблён, многие влюблялись, но она благополучно всего этого не замечала. И, знаете, в этом вины Маруси нет, те парни сами не пытались обратить на себя её внимание, все эти взгляды и томные сопения — чушь собачья, как впрочем, и кучка анонимных валентинок на праздник… Нет, понятно, что Хмелькова красотка, сумасшедшая, бесспорно, но очень красивая, есть от чего дар речи потерять и про мозг забыть напрочь, только вот на людей она, пока ещё не бросалась (при мне, во всяком случае, ни разу), так что влюблённые юноши вполне могли бы себя и проявить хоть как-нибудь более существенно. А то вроде поклонники есть, а предмет преклонения ни сном, ни духом, спит себе спокойно ночами, от чужих завываний под балконом не вздрагивает. Непорядок! Впрочем, этот же факт говорит и о поразительной вежливости современных "пылких" юношей, не только о глупости.

И кстати, ещё плюс общения с Марусей, оно научило меня тому, что, когда влюбляешься, нельзя молчать, нужно признаваться. Нет, причин, мешающих быть вместе, любимый свободен? Скажи о своих чувствах! Кто знает, может быть, тебе повезет. Рассчитывать на то, что любимый человек поймёт всё сам — лотерея с низкими шансами, откуда можно заранее узнать, насколько дерево твой любимый и когда же он догадается, что ты сопишь не потому, что страдаешь от врождённого идиотизма, а потому, что неровно дышишь в его сторону?

Мысль умная, жаль только, кажется, сама я не способна влюбиться.

Кепка, любимые темные очки на пол-лица, плеер, вроде всё, что нужно, выложила на скамейке и стала перебирать, едва касаясь накрашенными через один черным и белым лаком ногтями. Пора было уходить, но не хотелось, ведь я села очень удачно, за колонной меня не видно, а благодаря тому, что рядом зеркальная стена, фойе у меня как на ладони.

Сделала туже черные шнурки в белых кедах и коснулась ладонью руки Хью, изображенного на моей майке, пора бы мне уже встать и пойти домой, но…

В просторное фойе по мраморной лестнице спускается Король, и если бы один, или хотя бы с Милой, нет же рядом с ним, о чем-то живо разговаривая, шагает давешний китаец / бурят или кто он там?

Нет, конечно, сначала я подумала, не может быть, это не может быть та самая сволочь, но одежда — зеленая футболка, серые шорты, кеды, синий рюкзак, всё то же самое (сложно было, преследуя, не запомнить наряд азиата), и если у азиата нет брата близнеца с аналогичным гардеробом, то я попала.

Так, стоп, не нервничать, нужно всего лишь подождать, пока Степной с другом свалят и спокойно уйти домой, а там уже можно будет попаниковать, да и чего паниковать-то, собственно, не факт, что азиат меня запомнил, да и почему обязательно он мне будет мстить за жвачку, у него, что врагов нет?! Он же — азиат, а у них у всех, судя по знаниям Хмельковой, почерпнутым из дорам, должны быть враги. Так что пускай он их ищет и с ними разбирается… Мысли логичные, только вот выходить почему-то всё равно стрёмно.

Внезапно к моему убежищу стали приближаться шаги и голоса. Чёрт, неужели заметили?!

— …И не подумаю! С этой стрижкой ты вылитый… — голос Степного откровенно потешался.

— Артур! — второй голос злился: Ещё одно слово, друг, и ты получишь в нос!

— Ладно, брейк, но всё равно, я не пойму, чего ты так злишься, тебе идет эта стрижка.

— Во-первых, я отращивал волосы! Во-вторых, за эту стрижку я выложил в каком-то захудалом заведение всю наличку, ещё и должен остался. Отвратительный город, никогда не забуду, как пришлось одалживать деньги у какой-то дамочки за свидание, будто какой-то альфонс и всё из-за этой чокнутой фанатки Доктора Хауса в дебильной кепки и с идиотской сумочкой!