Чтение онлайн

Однако, если вы думаете, что можно разбогатеть, оставаясь в рамках законности, то вы глубоко ошибаетесь. Да вы и сами предпочли обходной путь к богатству, верно? Вообще, если бы, не выходя за границы дозволенного, можно было бы обеспечить себе достойную жизнь, кто бы преступал эти границы?! Да что там достойная жизнь! Клиника не могла бы работать без существенных вливаний, делающихся в обход бухгалтерской ведомости! И кому от этого было бы легче? Сколько бы людей сразу бы лишилось надежд?

– Мне кажется, лирику можно опустить, – заметил я. – Меня больше интересуют корыстные мотивы ваших поступков.

Заболоцкий немного помолчал.

– А вы хамоватый молодой человек, – скорбно сказал он. – Могли бы не перебивать меня хотя бы из чувства самосохранения. Но у вас есть это дурное качество, вы любите заигрываться!

– Да, мне это свойственно, – небрежно согласился я. – Но с годами мне удается избавляться от большей части своих недостатков.

– Я, признаться, этого не замечаю, – ехидно ответил Заболоцкий.

– Вы просто не знали меня раньше, – объяснил я.

– И слава богу! – моментально откликнулся Заболоцкий.

– Однако, может быть, продолжим? – предложил я. – Мы остановились на незаконном добывании денег. Вы оперировали в своей клинике криминальных деятелей, верно? Руками Миллера причем! И брали с него за это семьдесят процентов.

Заболоцкий самодовольно улыбнулся.

– Да, некоторые заигравшиеся господа готовы платить бешеные деньги, чтобы переменить свою одиозную внешность. Особенно удобно, что эти бешеные деньги никак не учитываются... Неудобно то, что эти господа иногда попадаются на глаза персоналу. Но если коллектив подобран с умом и работа его хорошо оплачивается, это неудобство в значительной степени сглаживается. То есть практически за стены клиники ничего никогда не выходит...

Он хохотнул и продолжил, повторив:

– М-да, не выходит, кроме самих оперированных... Они выходят с новой физиономией и растворяются в человеческой массе. И больше от них нет никакого толку... Абсолютно никакого! И знаете, что я придумал? – В полумраке сверкнули его глаза. – Я решил организовать безотходное производство!

– Вы решили варить из пациентов мыло? – спросил я.

– Что за глупое предположение? – рассердился Заболоцкий. Все-таки с чувством юмора у него было на удивление скверно. – Ничего удивительного, что с вашим интеллектом вы ничего не добились в жизни! Держу пари, что на операцию для своей подруги вы брали деньги взаймы.

– Брал! – признался я.

– Мне жаль ваших кредиторов. Плакали их денежки. Кстати, ведь вас направил ко мне, кажется, Штейнберг, не так ли? Откуда вы его знаете?

– Я работаю под его началом.

– Правильнее будет сказать: работал, – уточнил Заболоцкий.

– Не будем придираться к словам! – попросил я. – Надеюсь, Борис Иосифович не является вашим сообщником?

– Попрошу вас сменить лексикон! – рассердился Заболоцкий. – Что за бандитская терминология! Нельзя считать человека преступником, если он идет в ногу со временем. Лично я готов простить что угодно, кроме низкого интеллекта. Вот бедная Юлия! Всем она была хороша, но умишком, увы, не блистала! Рано или поздно она должна была плохо кончить. В данном случае ей еще повезло!

– Да, повезло девчонке! – поддакнул я. – В жизни редко выпадает такая везуха. Практически один раз.

– Вы опять упражняетесь в идиотизме? – вспылил Заболоцкий. – Это начинает меня раздражать!

– Ну-ну, не буду! – покладисто сказал я. – Расскажите про безотходное производство...

Заболоцкий заговорил не сразу. Мой идиотизм вывел его из равновесия. Он дулся еще пару минут, но потом все-таки продолжил. Видимо, специфика его подвигов не давала ему возможности выговориться прежде, и теперь он лихорадочно наверстывал упущенное. В кои-то веки еще он мог найти столь благодарного и безответного слушателя!

– Мне пришла в голову мысль, – значительно сказал он, – что при определенной постановке дела можно получить с криминальных пациентов двойной доход. Как я рассуждал? Раз кто-то прячется, значит, кто-то ищет, верно? Оставалось только выяснить – кто? И сколько он готов заплатить. Здесь мне очень помогла Юлия. Я не одобрял ее круга знакомств, но надо признать, что информацию она поставляла бесценную!

– Ага, значит, вы укладывали на койку бандитов, которые прятались, брали с них деньги за лечение, а потом тоже за деньги продавали другим бандитам, которые их искали, так?

– Ну, схему вы нарисовали упрощенную, но, пожалуй, верную! – самодовольно сказал Заболоцкий. – Главное было не афишировать себя. Вся информация передавалась опосредованно, намеками, за предоплату. Но и мы никогда не подводили – информация всегда была точной, пути отхода обеспечивались, свидетелей не было. Все шло прекрасно, пока не влезли вы! Ума не приложу, как вы разнюхали? Признавайтесь, кто вам стукнул?

– Вы не поверите, но это вышло совершенно случайно, – ответил я. – Конечно, упускать такой случай не хотелось, и я постарался выжать из него все возможное...

– Ума не приложу, как вы узнали, что в этом замешан Краснов? – с интересом спросил Заболоцкий. – И как вы его сумели найти?! Я же знаю, что вы были на пожаре!

– Мне сказал Миллер, – легкомысленно ответил я. – Мне удалось его запугать.

– Врете, – спокойно заметил Заболоцкий. – Миллер не знал, чем мы с Юлией занимаемся.

– Соврал, – согласился я. – У меня тоже есть знакомые уголовники, понимаете? Иногда ложатся в отделение, контакты завязываются...

Заболоцкий внимательно посмотрел на меня.

– Мы же договорились – откровенность за откровенность! – с упреком сказал он.

– Ну извините, – смущенно пробормотал я. – Не привык еще... к откровенности...

– Да, человек вы скользкий, Ладыгин! – с удовольствием заключил Заболоцкий. – Я это еще тогда понял, когда Юлия сказала, как вы за ней ходите. Она рассчитывала вас припугнуть, но, к сожалению, оказалась чересчур самоуверенной. Надо было поступить с вами жестко с самого начала, Ладыгин!

– А вы никогда не думали о том, что Малиновская могла сама поступить с вами жестко? – спросил я. – Ведь эти ее знакомства...

– Нет! Она была не настолько глупа, – возразил Заболоцкий. – Что могли дать ей эти знакомства? А я мог дать ей положение, уверенность в завтрашнем дне, а в перспективе – даже безоблачную жизнь за рубежами нашей родины...

– Странная у вас получается уверенность в завтрашнем дне, – усмехнулся я. – С пистолетом в руках...

– Свою собственность нужно защищать любыми средствами! – убежденно сказал Заболоцкий.

– Ну, у вашей единомышленницы не осталось уже никакой собственности! – сказал я. – Голубую «Тойоту» вы уже прибрали, конечно?