Чтение онлайн

Я решила уехать из дома Кена; сбежать. Автобус отвез меня в неверном направлении, я очутилась в каком-то городе, где не было железнодорожного сообщения. Я потерялась и устала. Там был полицейский участок, и я спросила у полицейского дорогу. Мой чемодан был очень тяжелым, а он даже не помог его нести. Тогда я стала кричать на него и бросаться монетами. Он схватил меня и доставил в полицейский участок.

Такое поведение стало причиной моего заключения под стражу. На следующее утро — суд. На суде меня спросили: «Может, вы что-то не так сделали?» Я сказала: «Может быть что-то, а может быть и ничего». Меня отпустили. Я поймала такси до ближайшего железнодорожного вокзала. Через час я буду в Манчестере, далеко от Сток-он-Трент.

Манчестер — очень большой, даже чересчур. Так тяжело определиться, куда идти, а чемодан такой тяжелый. Вся моя жизнь в этом чемодане. Здесь так много людей со счастливыми лицами и улыбками. Я надеюсь найти знакомое лицо. У меня все болит. У меня нет денег и мне некуда идти. Здесь нет ни одного друга. Если я пойду в больницу, мне обязательно помогут; там всегда помогают. В больнице решили опять отправить меня в Харпландз. Они позвонили Кену. Опять Харпландз. Кен приехал за мной. Он и его старое вольво забрали меня домой, откуда я пыталась бежать.

Я попыталась сбежать и потерпела провал. Но мой разум все еще работал. Когда-нибудь у меня получится сбежать. Я не боюсь. Если ты боишься умереть, зачем ты тогда родился. Я немного отдохну. Я думаю, что скоро появится мой ребенок.

Я позвонил в скорую: скорая быстро приехала и забрала Лон в Харпландз.

Она весь день гуляла по улице. До наступления сумерек. В 11.30 полиция привезла ее домой.

В социальном центре был разработан специальный план для Лон. Она должна была пойти на работу. Она пошла устраиваться на работу в выходной, а в выходные никто не работает. Пришлось объяснять это докторам из Харпландз и самой Лон.

Лон выгнала меня из дома после перебранки. Позже, Вики из социальной службы помогла убедить Лон впустить меня обратно.

Лон рассказала мне, что как только они с мужем приехали в Англию, они быстро нашли работу и зарабатывали достаточно денег для съема квартиры, машины, покупки всего необходимого. У них появилась собачка Бобби. Им также государство предоставило бесплатно лечение, которое требуется для ее психического и социального здоровья. Это лечение и обслуживание были предоставлены только тогда, когда она забеременела.

Когда Лон порвала с Йоханом в Швеции, у нее было нервное помешательство. С тех пор она постоянно принимает психотропные вещества, иногда много, иногда мало: все зависит от ее настроения и самочувствия. В последние 9 месяцев ее не обеспечивали необходимыми лекарствами, так как Лон была беременна. Не было никаких лекарств, чтобы успокоить ее боли и полное отчаяние, чтобы прекратить галлюцинации и не слышать голоса по ночам, с которыми она постоянно разговаривала. Однажды после нескольких бессонных ночей и дней Лон отказалась от еды и попросила позвонить в скорую. Ее забрали в Харпландз. Там она была всю ночь, но лучше ей не становилось. Только через день ее состояние начало налаживаться.

В социальной службе Нортон Клиник было совещание Вики и Яки по поводу Лон. Позже они пришли к Лон, чтобы поговорить с ней о ее ребенке. Они спросили, как она хочет его назвать. Она молчала. Она ничего не сказала. Она не доверяла им и не хотела, чтобы ей помогали. С другой стороны, почему она должна была доверять им.

Ее чемодан был готов и поставлен у порога. У нее было все необходимое, чтобы поехать в больницу.

В 2 часа утра у Лон отошли воды. У нее начались схватки, и я позвонил в скорую. Ее сразу же отвезли в больницу. Перед ней стояли новая жизнь и ее ребенок. Старая жизнь позади.

Прошло утро, прошел день, наступил вечер. Схватки Лон прекратились; она попыталась выдернуть внутривенный укол. Медсестра смогла ее сдержать. Доктора попытались найти место в спинном канале для укола. Тщетно. Лон уже устала. Доктора были не очень довольны ее поведением. Она согласилась на кесарево сечение. Приготовили хирургическую. Схватки продолжались 19 часов. Как и все в ее жизни, роды стали настоящей борьбой.

Лон не захотела видеть меня. Я любыми путями хотел увидеться с ней. Она запретила входить мне. Уже 19 часов она была под капельницей. Ей ввели стимуляцию, но не помогало. Доктора, в конце концов, остановили схватки. На следующее утро было решено провести кесарево сечение. Жизнь ребенка была вне опасности, а у Лон не было выбора.

Маи — так назвали медсестры ребенка, родившегося в 4 утра 21 мая. Он весил 7 фунтов и 6 унций. Когда Лон проснулась, она лежала на больничной койке в родильном отделении. Она была совсем одна. Социальный работник отправил в больницу чемодан с вещами, среди которых были фотографии сестер, домашние вещи и все необходимое, а также вязальный набор, чтобы она могла коротать свое время. Я послал Лон цветы, так как у каждой мамочки в родильном отделении стояли букеты, а у нее не было. Состояние Лон было тяжелым, поэтому ее поместили в отдельную палату и держали отдельно от остальных мамочек.

Я привез Лон телефон, чтобы она могла звонить кому-угодно и в любое время. Первым человеком, кому она позвонила, был Энди. Она позвонила ему дважды, но никто не брал трубку; она попыталась дозвониться в третий раз. Я послал ей цветы, чтобы поднять ей дух. Она позвонила своим сестрам в Таиланд, а затем ее как будто подменили: она обезумела. Ее сестры были слишком далеко, она не могла сдерживать слезы, она постоянно плакала. Только что ее жизнь изменилась коренным образом. Она никогда себе не могла представить, что с ней такое произойдет.

Лон поинтересовалась, разрешат ли ей увидеть ребенка. Когда ей принесли ее девочку, она спрашивала снова и снова: «Это мой ребенок? Это точно мой ребенок? Я не знаю. Вы уверены?» Она все время боялась, что ей подменят ребенка. Первые пять дней Лон была в депрессии; у нее начинался психоз. За ее поведением наблюдали постоянно. Позже она рассказывала, что хотела спрыгнуть с балкона 4-ого этажа. Она была одинока; на ее прикроватной тумбочке стояли цветы и лежала открытка от ее друзей из Таиланда со словами: «Мы все гордимся тобой, Лон».

Лон выписали из больницы без ребенка. Она провела там 5 дней, а социальные работники позаботились о ее жилье. Ей дали две банки с таблетками: одну с антибиотиками. А вторую без названия и инструкции. Я приняла все таблетки из второй банки, даже не открыв первую. За девять месяцев беременности она не приняла ни одной таблетки, так как это могло нанести вред ее ребенку. После таких тяжелых родов ее мозговая деятельность еще больше ухудшилась.

Лон отвезли в отель Краун в Лонгтоне. Это был один из худших отелей: почти без удобств, очень ветхий, предназначен для наркоманов и бомжей. В этот отель заселяются только люди, находящиеся в отчаянной нужде. Из удобств — только душ и кровать. Для молодой одинокой женщины, только что родившей ребенка, непозволительно жить в таком убогом жилище. Со стороны социальной службы, это непростительный и бессовестный поступок. Она просила социальных работников найти для нее дом; дом, где она сможет начать новую жизнь со своим ребенком. Она и предположить не могла, что ей найдут такое ужасное место. Ее друзья в Таиланде были уверены, что ее поселят в хороший отель.