Чтение онлайн

– Что ж – посмотрим…- Только и смог вымолвить президент в ответ на доклад новоиспечённого главы секьюрити.- Сами-то откуда?

– Управление внешней разведки.

– Как попали сюда?

– Один деятель,- Алкой замялся,- сумел засветить часть сетки – пришлось снимать её с работы всю, целиком…- Со вздохом закончил он.

– Так Вы здесь не один?

– В данном подразделении – нас двое. Второй – мой заместитель.

– Вы и там вместе были?- Уже с некоторым облегчением поинтересовался президент.

– Если и были, то там мы этого не знали.- Ухмыльнулся Алкой.- На этом месте не стоит задерживаться…- Добавил он.

– Понимаю…- И они прошли в гостиницу. Большой сенсации не вышло: никто из нас толком не понимал, стоит ли это событие обнародовать вообще и, если освещать его, то – как. Малость поразмыслив, мы решили не предавать сие событие огласке – материала и без того было достаточно, а лишний раз нарываться на неприятности никому не хотелось.

Глава 5 Понять президента

…Готондская пресс-конференция не стала последней – Абар, видимо, не забыл данного мимоходом обещания "видеться чаще". Вскоре такие встречи стали еженедельными. С лёгкой руки Абара, с ухмылкой произнесшего однажды "наши сборища", они теперь и именовались не иначе, как "сборищами". На одном из таких сборищ, задумавшись над очередным чьим-то предложением, Абар неожиданно ввёл правило: он, пользуясь своим правом абсолютной власти, может изложить прямо здесь, на пресс-конференции, тот или иной новый закон или положение, суть которого вытекает непосредственно из текущей беседы. Закон вступает в силу немедленно – в том виде, в котором он был произнесён. Но эта формулировка не является окончательной, и юристы, увидевшие в ней те или иные неточности или противоречия, вправе в течение 3-4 дней создать и представить ему исправленную, которая после обсуждения на очередном сборище – при участии её авторов – и будет принята в качестве окончательной версии. Если вариантов окажется несколько – значит, в процессе обсуждения придётся выбирать наиболее приличный. Тот юрист или группа юристов, которому (которым) удалось создать окончательно принятый вариант, считаются авторами закона. Этот вариант и будет опубликован в своде законов. Если случится так, что временная формулировка не совсем совпадает по смыслу с окончательной – суды в сей короткий период вправе действовать "по сути здравого смысла", то есть – исходя из того, что логично было бы ожидать. И – их решения в таком случае могут быть обжалованы, вплоть до рассмотрения самим президентом.

– Я понимаю, что это, в общем-то, бред,- ухмыльнулся Абар в ответ на шум в зале,- но – поймите: иначе мы просто ничего не успеем. Ну, а – чтоб наши драгоценнейшие юристы трудились недаром – за каждую принятую нами формулировку мы будем им платить. Примерно – в размере среднемесячного дохода.- Добавил он, вызвав заметное оживление.

Новое правило быстро прижилось. Всякий раз, когда Абар отдавал то или иное распоряжение, обычно уже на следующий день был готов хотя бы один проект закона, который в течение недели обсуждался, в том числе – и в прессе; и уже на следующем сборище принимался окончательный текст. К этому быстро привыкли – "страна теперь живёт по распоряжению Абара",- ухмылялись ункарцы. "Слишком быстрый темп реформ, чтобы надолго рассмотрение законов откладывать"… – Добавляли они с совершенно серьёзной рожей и даже с какой-то долей сочувствия или соучастия. И не понять было, насколько иронично или удовлетворённо они сами к этому относятся…

Абсолютная власть приживалась. Её уже не боялись. К ней как-то быстро привыкли. Может, просто потому, что она практически не применялась? Как-то Абара спросили, долго ли ещё будет продолжаться абсолютная власть и не пора ли, дескать, уже переходить к демократии.

– Демократия невозможна по определению.- Ухмыльнулся он.

– Почему?- Удивлению спросившего, казалось, не было предела.

– Теоретически…- С какой-то долей обречённости вздохнул президент.- Ибо перевёрнутая пирамида неустойчива: всякая инверсная иерархия – неработоспособна. Подчёркиваю: даже теоретически. А на практике все попытки "всенародного" правления в истории человечества с треском провалились в прошлом и, смею вас уверить – провалятся в будущем.- Иронично добавил Абар.- Управлять должны профессионалы – те, кого этому учили. Те, кто это умеет делать. Те, кто хоть как-то представляет, к чему могут привести те или иные его решения, действия, поступки. Единственное, на что имеет безусловное право демос – так это выбрать из "управителей" тех, результаты правления которых устраивают, скажем, большинство этого самого демоса… Поэтому ратовать за демократию может либо тот, кто не знаком ни с теорией, ни с практикой управления, либо – тот, кто под шумок о демократии надеется узурпировать реальную власть.- Закончил он.

– И, потом – что такое демократия?- Пробасил Джакус.- Право народа вначале избрать своего президента, а потом – кусать локти?- Невинно спросил он, вызвав смех в зале.- Так давайте мы лучше поживём при такой, как сейчас, абсолютной монархии, чем при такой, как тогда, демократии. Это всё – игра слов, мужики… И разговоры про демократию, как я соображаю, в истории чаще всего ведут те, кто хочет убрать реальную власть для осуществления своих целей. Я подчёркиваю: своих. А не каких-то мифических "общенародных". А демос ему нужен – лишь как движущая сила, способная текущую власть свергнуть. После чего актуальность участия демоса в дележе резко падает…- Иронично закончил он под одобрительные смешки собравшихся.

– Ну, хорошо – долой демокартию.- Улыбаясь, согласился Алозан.- Но делиться-то властью монарх намерен? Али нет?

– Любая система управления определяется каким-то балансом сил.- Задумчиво произнёс президент.- Если баланс удачен – система работает хорошо. Если нет – плохо. Я хочу, чтобы система управления нашей страной работала… ну, не очень плохо…- Усмехнулся он.- А потому "раздавать власть"… скажем так: слишком широко… я пока воздержусь.

– А "не слишком широко"?- Бойко выкрикнул кто-то из зала.

– Сейчас готовятся выборы органов власти на местах. Выбранные люди будут иметь исполнительную власть, реально ограниченную только текущим законодательством и… пока, в ближайшее время – ещё и моей волей.

– А что ж не дать им свободу действий?- Усмехнулся Карой.- От этой воли?

– Не готов…- Задумчиво покачал головой президент.- К этому я пока не готов. К этому мы будем идти – несомненно; и, надеюсь – в скором будущем прийдём. Но – не сейчас. Эту силу я пока не готов выпускать из-под контроля…

– А какую – готов?- Загадочно спросил Смуглянка.

– Пока есть только одна сила, которой я уже готов делегировать часть своей власти…- Ответил, улыбнувшись, президент.- Это – пресса.- Закончил он под общий гул одобрения.- Остальные – ещё не дозрели…

Надо сказать, что похвала прессе была произнесена, на мой взгляд, вполне заслуженно: может, на ситуацию повлияла ещё та его первая беседа с прессой, где каждый должен был исподволь всё же сделать свой выбор; а, может – ункарцы просто уже пресытились ложью и тут, почувствовав поддержку сверху, стали к ней как-то особо нетерпимыми – сказать трудно. Но я имел возможность наблюдать немало фактов, когда за необоснованные нападки на того или иного лидера, за нехорошие варианты подтекста или игры слов, не говоря уже о явной дезе, на авторов таких перлов обрушивался просто шквал иронично-снисходительных разоблачений их коллег. У некоторых изданий после этого настолько падал тираж, что им приходилось попросту закрываться. Некоторые из них пробовали тут же возродиться под новым именем – но коллеги не дремали:

– Это прекрасное новое издание предоставит Вам незабываемые возможности насладиться потоком информации, качество которой вы уже имели возможность оценить на страницах…- И далее следовало название недавно закрывшегося издания. Подобной "рекламой" журналисты не давали подняться вновь тем, кто падал под тяжестью обвинений в предвзятости или лжи.

– Того и гляди – скоро никого и к чертям послать нельзя будет: обвинят в дезе,- однажды мрачно пошутил Алозан.- Направление, скажут, неточно указано… И – заметьте: никакого уважения к сединам…- Со вздохом добавил он, рассматривая на первой полосе портрет совершенно седого человека с абсолютно честными на вид глазами, вдребезги раздраконенного Кароем де Лю за витиеватейшую дезу – по сути, обелявшую главарей местной преступности.

– Блин, меня добивает такое понятие, как "уважение к сединам"!- Вспыхнул Карой.- За что уважать – за то, что жизнь уже прожил? Так её все либо уже прожили, либо – ещё проживут! А ещё за что? Чем он от других как-нибудь выгодно отличается? Позицией политической проститутки? Покажи, что здесь достойно уважения?- Ткнул он пальцем в портрет.- Умение держать наивную рожу во время самой бесстыднейшей лжи? Я понимаю, как можно уважать человека за доброту его, не растраченную с годами, за силу его любви, не разрушенной невзгодами, наконец – за те знания и опыт, которые он приобрёл, систематизировал и дарит людям. Я могу уважать мозги, что под теми сединами – за мысли, что в этой голове роятся. Я могу уважать его за жизнь, прожитую так, что она может служить кому-то примером… Я могу, наконец, уважать за безумную, пусть даже – безрассудную храбрость или мужество… Но – уважать за то, что он свою жизнь просто "отмотал", как срок? Не понимаю…- Развёл руками Карой.- А про этого,- он ткнул пальцем в портрет,- я вообще молчу…