Чтение онлайн

– Честность…- Иронично хмыкнул Джакус.

– А я люблю покой…- Согласно кивнув ему, продолжал Борен.- И не люблю лжи. В принципе. А потому терпеть не могу людей, которые лгут мне или вынуждают лгать меня.

– И кого же больше?- Откровенная ирония Джакуса была на грани приличий.

– Ты знаешь… А ведь даже не знаю…- Неожиданно задумчиво ответил Борен.- Сложные вопросы задаёшь, дружище… Мда… Покой… Как я хочу покоя… Как я устал от того, что приходится огрызаться от стай шакалов, пытающихся снаружи и изнутри растащить всё на мелкие части, разгрызть, уничтожить, прожрать, переварить и…- Он, обведя нас тоскующим взглядом, безнадёжно махнул рукой.- А тут ещё эти революции…

– Которые задумывают наивные гении, осуществляют честные дураки, а пользуются их результатом – отъявленные негодяи…- Устраиваясь поудобнее на диванчике, вздохнул Джакус.

– Браво, дружище, браво! И это знаешь…- Захлопал в ладоши Борен.- Да только эта сторона революций меня лично как-то не очень затрагивает.

– Почему?- Проявила живой интерес Лидочка.

– Да потому, красавица, что я не отношу себя ни к тем, ни к другим, ни к третьим…- Развёл руками автомобильный магнат.- И, по большому счёту, Все эти фокусы и глупости с бегущей да ревущей толпой влияют только на стабильность. Это – шторм на море, понимаешь? А можно в шторм ловить рыбку, а? А строить мол? А просто плавать по морю? А?- Ехидно задав последний вопрос, он затих, какое-то время ожидая ответа, затем сказал:

– Не знаю, как кто – но я лично люблю светлое море. Прозрачное. Солнечное. Когда видишь, кто ты и где ты есть. И кто тебя окружает. И чего можно от них ожидать. В шторм, в бурю – море иное. Чёрное, неприятное, непредсказуемое. В шторм, бывает, поднимаются нижние слои, где гниёт ил – и тогда вонь разносится на десятки миль вокруг… И плавать в бурю я не хочу – не говоря уже о мусоре, можно встретить и что-то более опасное – обломки, верёвки, прочую чепуху… И это всё перемешано в кучу и совершенно непредсказуемо… Где низ, где верх – непонятно… А в человеческом обществе… И, особливо – в государстве… Бури очень страшны… Ибо бывает, что, перемешивая слои, буря выносит наверх того, кто там быть совсем не должен… Бывает, в революционные бури люди, не годные даже для того, чтоб грести веслом, вдруг оказываются у руля… И тогда – смерть или муки. Всем. Кто не сумеет отстоять свою независимость от такого "рулевого"… И – проблемы тем, кто сумеет…- Вздохнув, махнул рукой промышленник.- Вот потому я и не люблю революций: они могут занести наверх того, кого в иное время я бы даже не принял на работу, чтобы не создавать проблем внизу. А что он натворит вверху? А если их много? А если их… все? Тогда – что?

– Это – про сейчас?- Ухмыльнулся Карой.

– Ну, зачем же так круто…- Удивился Борен.- Сплюнь, а то накаркаешь…- Он ненадолго замолк, задумавшись.- Сейчас, в общем-то, грех жаловаться… Вот кабы ещё быть уверенным, что он думает то же, что говорит… И что не изменится всё завтра – вдруг – ни с того, ни с сего, без какой-либо видимой причины… А пока – я с ним. Мне так удобно. Мне кажется, что я его понимаю.- Борен неуверенно пожал плечами.- Просто, зная немного людей,- он нехорошо усмехнулся,- я всё ещё боюсь в него поверить. Мда… Но – вернёмся к нашей проблеме.- Потряс он над головой указательным пальцем, как бы обвиняя всех в непозволительном уклонении от темы.- Так вот, если отменить – вот так, вдруг – наглость правительства и тупость управленцев, то придётся признать, что для решения транспортных проблем останется только лишь упразднить все льготы на проезд в общественном транспорте.

– До единой?- С каким-то озорным удивлением поинтересовалась подруга ошпаренного.

– Разумеется.- Изумлённо взглянул на неё Борен.- Речь ведь идёт не о том, кому давать, а кому не давать – Речь идёт о том, давать ли вообще. А давать их нельзя, ибо это выглядит просто как наказание транспортников. Или – дополнительный налог, если хотите… Я уже молчу про более тонкие вещи: сделали "льготы" в виде бесплатного проезда пожилым – так рокар теперь может просто не остановиться на остановке, чтобы не подбирать "бесполезный груз"! До чего мы дожили и куда идём? К вымиранию нации? В конце концов, если нашим достопочтенным законодателям так хочется помочь тем, кто действительно небогат – так пусть просто дадут им денег! А не обязывают это сделать других, которые сами едва сводят концы с концами!

– Например?- Оживился Карой.

– Да те же транспортники. Отрасль абсолютно и безусловно ликвидна. Но – на пределе. То есть – просто не трогай её, и она будет жить и нормально развиваться везде, где у руля не дураки. Сверхприбылей там не будет – не с чего, но и убытков быть не может…

– Ой ли?- Засомневался Джакус.

– Мы уже говорили о том, что цена билета сейчас адекватно та же, что и раньше, во времена Сонов. И раньше среди этих предприятий была масса таких, которые никогда не претендовали на дотации – и сейчас есть масса частных лиц, занимающихся извозом, и цена у них бывает даже ниже, чем в "официальном" общественном транспорте. Следовательно, говорить о неликвидности – по меньшей мере, глупо. С честной точки зрения. С точки зрения лжеца – удобно. И очень. А вот льготы… Да я бы, будь моя воля – заставил бы всех, кто принимал решения о льготах, просто платить транспортникам за реализацию этих льгот. Хочешь помочь малоимущему – помоги деньгами. Если у тебя есть. Если боишься, что он их пропьёт – купи ему билет. Единый. На целый месяц. И таким образом ты будешь "хорошим", заботящимся законодателем. Но – уже не за счёт транспортников.

– А за чей счёт?- Язвительно улыбнулась Калиа.

– Законодатели всегда добры к народу за его же счёт.- Развёл руками Борен.- Сама суть их в том, чтобы забирать и отдавать, но забирать нужно больше, чтобы осталось и себе. Иначе – какой же в этом смысл? С их… точки зрения… А с нашей – чем меньше они оставляют себе, тем лучше. Ибо бескорыстных законодателей не бывает, а беззаконие всё же хуже, чем какой-то относительный порядок. Просто почему-то иногда чисто по-детски хочется, чтобы этот порядок был умным… Чтобы, если я руковожу транспортной кампанией, то мог спокойно спать по ночам, не ожидая решения правительства о том, что с завтрашнего дня ещё одну треть населения мне предстоит катать за свой счёт… Почему-то чисто по-детски хочется быть уверенным в том, что, принимая решение о бесплатном проезде для стариков, родина не забудет указать, кто должен оплатить их проезд… а не станет в очередной раз за моей спиной делить мои, не заработанные ещё, деньги… да собственность, включая основные и оборотные средства, без которых мой бизнес просто рухнет уже завтра…

– Интересно, а сколько сейчас льготников?- Несмело поинтересовалась Ирен.

– В чём проблема?- Пожал плечами Борен.- Войдите в рокар на конечной остановке, понаблюдайте, сколько вошедших людей заплатит за проезд, а сколько – нет. Получите примерные цифры…

– А Вы их знаете?

– Увы – да.

– Ну, и?- Ирен, полуоткрыв в ожидании рот, взглянула на ответчика.

– Сейчас – треть. Несколько лет назад было две трети. У кого-то хватило ума – предложить, и сил – пробить отмену массы льгот, и транспортникам стало куда легче. Я даже начал продавать им здесь машины – раньше ведь работал только за рубеж… Но при этом пострадали те, кому этот проезд действительно нужен для служебных нужд – те, кто постоянно перемещается по городу, а служебный транспорт для его целей содержать невыгодно и бессмысленно… Нельзя вот так отменить бесплатный проезд – надо просто определить, кому нужно, чтобы тот или иной человек не платил за это свои личные деньги. А тогда огульно лишили бесплатного проезда целую кучу народа, в том числе – и всю полицию; так она с тех самых пор просто от рук отбилась: для поездок по делам они ожидают служебный транспорт, который обходится дороже и которого просто не хватает. В итоге – и дело не делается, и денег уходит больше. Доэкономились, в общем, на спичках, сжигая керосин…- Борен с досадой махнул рукой, и, поднимаясь, заметил:

– Что это мы – снова о бренном, да о политике… Президент что сказал? Пить, гулять, и веселиться! Любить и прощать! Короче – не думать о плохом, по крайней мере…- Он вздохнул.- Ну, что там у вас с танцами?

– Магнитофон что-то брыкается…- Виновато развёл руками Джакус.

– В твоих-то лапах?- Удивился Борен.- Да он тогда должен не брыкаться, а только пищать, тоненько так: иииии…иииии… пустиииии…- Неожиданно действительно очень высоко взял он. Народ вокруг прыснул, а Джакус сделал обиженную рожицу:

– Нет, ну я старался…

– Крепко держать его в руках…- В тон ему продолжил Борен. Народ уже откровенно не мог сдерживать смех; многие подходили, и, сочувственно похлопывая Джакуса по плечу, с деланым вздохом оглядывали магнитофон.

– Ладно, ребята – не доставайте…- Взмолился Джакус.- Позовите меня лучше, когда надо будет дверь высадить или холодильник занести…

– Вот-вот…- Согласно кивнул, подходя, второй ошпаренный.- А то – пристали: магнитофон, магнитофон… А там кнопочки такие, что их впору иголкой нажимать…- Сочувственно добавил он. Джакус только рукой махнул. Тем временем музыка таки зазвучала – и, надо сказать, весьма недурная полилась мелодия… С проникновенным, этаким, нежным текстом… "Солнышко моё" – нечто в этом роде было там дежурным обращением поющего к своей возлюбленной, милой, любимой. Жаль – голова была занята другим – я даже слов не запомнил. Мелодия как-то мягко обволакивала, баюкала, несла куда-то вдаль, нежно поддерживая в какой-то мягкой среде… Ко мне тихо подошла Ирен.

– Это ты выбирал?

– Нет…

– Всё равно спасибо…

– За что?- Она пожала плечами:

– Понятия не имею… Просто мне почему-то нравится, когда ты рядом.

– А мне…- Я вздохнул.

– Что?

– Не знаю… Какое-то совершенно непонятное ощущение.

– Какое?

– Будто я помню тебя – и не помню… Будто знаю тебя уже тысячу лет – и не могу вспомнить, откуда… Будто…

– Молчи…

– Почему?

– Давай потанцуем…

– Давай…- Согласился я, даже не сообразив, что мы уже давно, обнявшись, переминаемся в такт музыке с ноги на ногу. Было тихо и безмолвно вокруг. Музыка как бы несла нас куда-то вдаль, не нарушая тишины и существуя где-то сама по себе, независимо от нас, нашего окружения и наших ощущений. Ирен просто обняла меня, положив голову на моё плечо и тихо колыша ею в такт музыке. Все мои попытки вести её в танце легко и естественно приводили к соответствующим перемещениям по комнате, но сама она, казалось, жила только в этой мелодии – и ничто другое для неё не существовало. Этот праздник продолжался долго, очень долго – и уже напоминал медитацию. Нахлынули вдруг какие-то неясные воспоминания, не осознанные до конца образы… Включая и её – почему-то бесконечно дорогой мне образ… Такой похожий – и такой далёкий… Неясный… Я не пойму – может, мы всё же встречались когда-то… в детстве? Может, это была моя давняя детская Любовь? Когда думаешь, что влюблён – и боишься подойти, считая себя недостойным этой высокой, великой Любви, неспособным толком оценить это чувство и дарить его другому…