Чтение онлайн

– Прекрасную погоду для моей поездки в Корнуолл? – Он быстро встал и галантным жестом предложил тетушке проводить ее до дверей. – На этой неделе я покину Лондон и посмотрю, как идут дела в Пенроузе и других поместьях. Но сначала мне нужно отвезти Фэрли к родителям Синтии.

– Твоя дочь здесь? О, я должна ее увидеть! Генриетте до смерти захочется познакомиться с ней. Я всегда считала, что из Хен выйдет превосходная мать. Наверное, Фэрли уже совсем большая? Она унаследовала черты Фортескью? Или копия матери?

– Своеобразное сочетание того и другого. – Куинн почти забыл, насколько тягостными бывают подобные разговоры. Нет, он не позволит обсуждать свою девятилетнюю дочь. Необходимо немедленно положить этому конец. – Простите, мадам, мне нужно просмотреть бухгалтерские книги и переговорить с Тилденом перед…

– Да, кстати. Объясни ему, что он не смеет контролировать мои расходы и возвращать покупки. За этот год он просто извел меня. Я несколько раз собиралась его уволить. Наглец! С какой стати он предлагает мне экономить? Вот еще! – гневно фыркнула она. – Как будто я не имею права распоряжаться деньгами по собственному усмотрению, а ничтожной Джорджиане Уайлд позволено переводить наше состояние бог знает на что. Когда был жив Энтони…

Куинн обладал способностью в любой момент «выключать» слух. Долгие годы он оттачивал свое мастерство на словоохотливых собеседниках из всех уголков цивилизованного – и не очень – мира. Среди дипломатов полным-полно напыщенных болтунов. Гвендолин Фортескью; леди Элсмир, могла бы дать фору лучшим из них.

Он позволил ей изливать претензии по пути к дверям, а потом решительно оборвал на полуслове:

– Итак, мадам, я намерен выехать в Пенроуз не позднее следующей пятницы. А сейчас не смею вас долее задерживать.

Какой удар для леди Элсмир! Кто и когда отваживался перебивать ее? Вероятно, только муж, да и то один-два раза в жизни, не больше.

За распахнутой дверью в позе почтительного смирения застыл мистер Тилден. Маркиза смерила его испепеляющим взглядом, презрительно фыркнула и величаво удалилась. Характерная манера держаться для дамы отнюдь не благородного происхождения, которая использовала свою красоту и вскарабкалась по иерархической лестнице старым, как мир способом – удачно выйдя замуж.

– Ваша светлость, – поклонился ей вслед лондонский управляющий.

О, долготерпение! Имя тебе – Тилден.

– Мистер Тилден. – Куинн жестом пригласил управляющего пройти в кабинет.

– Будет ли мне дозволено поздравить вас с возвращением к родным пенатам, сэр?

– Будет, – ответил Куинн, сдерживая улыбку. Боже, этот человек ни на йоту не изменился. Каков слог, каковы обороты!

– Будет ли мне также дозволено выразить искренние соболезнования в связи с постигшей вас утратой, милорд?

Куинн коротко кивнул, не желая вновь возвращаться к болезненным воспоминаниям.

– Тилден, имейте в виду, если вы когда-нибудь попытаетесь оставить свой пост, я разыщу вас и застрелю. Садитесь. – Он указал мистеру Тилдену на кресло и сел сам. – Вы единственный, на кого я могу положиться в этом сумасшедшем доме.

Управляющий улыбнулся:

– Будет ли мне дозволено поблагодарить вас, милорд?

– Нет. Я просто счел своим долгом восстановить справедливость. Уверен, в последние годы вам незаслуженно редко приходилось слышать добрые слова в свой адрес. А теперь, если не возражаете, перейдем к делу. Но перед тем как объяснить значительное увеличение расходов в Пенроузе, скажите на милость, что, черт возьми, такое русская соболья безрукавка? И каким образом леди Элсмир удалось потратить на нее триста сорок семь фунтов без согласования со мной?

– Сэр, не сочтите за дерзость, но в следующей бухгалтерской книге вы найдете примечание на сей счет. Вещь возвратили по месту покупки, когда ее светлость отлучилась в публичную библиотеку. – Его голос постепенно сошел на нет.

– И…

– И госпожа маркиза полагает, что оставила ее в музыкальном салоне графини Хоум. Случился большой переполох. Графине были высказаны претензии с употреблением… хм… весьма нелицеприятных выражений.

– Мистер Тилден, прошу вас послать графине розы из оранжереи с моими извинениями.

– Очень хорошо, милорд. – Лицо управляющего расплылось в счастливой улыбке. – Будет ли мне дозволено вновь повторить, как отрадно видеть вас здесь, милорд?

Самое неприятное из намеченных дел пришлось на конец дня. Вообще-то можно было свободно отложить противное мероприятие на потом. С другой стороны, осматривая дренажные канавы в северо-восточных угодьях и посещая пасеку, Джорджиана уже перепачкала платье глиной, воском и медом, так что, пожалуй, лучшего времени для грязной работы ей не найти. И уж никак нельзя допустить, чтобы это легло на плечи отца. С каждым днем ему становилось все труднее и труднее заниматься чем-нибудь, кроме проверки хозяйственных книг.

Джорджиана вошла в свинарник и огляделась. Удручающее зрелище. Определенно с тем человеком, которого недавно наняли, надо что-то делать. Новые кормушки просто никуда не годятся. Мерзость какая! Все вкривь и вкось, а снизу, очевидно, имеется щель. Помой просачиваются наружу, и свиньи явно недоедают.

Ну и как быть? Сегодня помощников уже не найдешь. Она сама распустила всех по домам, когда ветер усилился, барометр пошел вниз, и на горизонте появились тяжелые тучи – предвестники надвигающейся грозы.

Придется все делать самой. А когда было иначе? Возможно, она просто отказывается признавать, что ей нравится такое положение вещей.

Прихватив тяжелую корзину с инструментами, Джорджиана шагнула в густую навозную жижу загона, зацепилась за ржавый гвоздь и порвала подол.

Чтоб его!

Тихонько выругавшись, она с трудом пробралась между мирно спящими в глубокой грязи свиньями. Теперь платье не годится даже для самой последней судомойки, придется отдать его старьевщику. Она пожала плечами. В последнее время платья изнашиваются все быстрее и быстрее.