Чтение онлайн

Дальновидный и практичный Герасим Иванович не зря определил сыновей в среднюю немецкую школу, а затем дал им высшее техническое образование. Он прекрасно понимал, что Россия всегда будет сотрудничать с соседней Германией, но, увы, почти на век просчитался… Его прагматичное отношение к воспитанию детей также говорит и о том, что Герасим Иванович следовал далеко не всем канонам старообрядческого вероучения и не ограждал сыновей от немецкого протестантизма, который ему представлялся раскольнической ветвью европейского христианства.

Для его сыновей, в частности для Ивана, свободное знание немецкого языка сыграло в жизни двоякую роль: и положительную и роковую…

Незадолго до Первой мировой войны, к началу второго десятилетия ХХ века, обитатели дома № 12 по Большому Демидовскому переулку уже редко оказывались в полном сборе за большим обеденным столом. Дети выросли, у каждого определились свои интересы и заботы.

Александр закончил строительное, а Николай — инженерное отделение (факультет) Императорского Высшего Технического училища (ныне — МГТУ имени большевика-немца Э. Баумана). Дочери — Таисия и Раиса — после гимназии учились на Высших женских курсах. Иван, окончив немецкую школу, тоже поступил в ВТУ, но на химическое отделение. Задавшись фантастической целью во что бы то ни стало догнать в учебе братьев, он сдал экстерном экзамены по программе второго курса и с одного маху оказался на третьем. На том дело и кончилось, хотя не безрезультатно. Строки из сказки Ершова «Конек-горбунок» — «…У старинушки три сына. Старший умный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак…», — которыми старшие братцы злили младшего, в доме никогда больше не звучали.

У молодого поколения Былинкиных появились свои пассии и предпочтения. Александр успел жениться, Николай любил сочинять стихи и играть на пианино, а Иван всерьез увлекся химической наукой. Каждый обладал собственным замысловатым былинкинским характером, в котором более или менее заметно проступали упорство и жесткость отца и материнская неровность характера и чувствительность. Жизнь членов семьи теперь не была настроена на один лад, все разбегались по своим делам и углам.

Герасим Иванович стал надолго и часто уезжать на фабрики в Орехово-Зуево. Его отлучки были вызваны не столько службой, сколько одним драматическим обстоятельством, которое не способствовало смягчению домашнего климата.

Однажды в отсутствие мужа Капитолина Нестеровна вдруг страстно влюбилась в его двоюродного брата. Родилась девочка Ольга, причем с пороком сердца. Мать отдавала больной малышке все свое время, убежденная, что Бог наказал ее за измену. Герасим Иванович старался как можно реже видеть новую дочку, поскольку в его доме старообрядца появился теперь уже не формально, а действительно незаконнорожденный ребенок.

Взрослые старшие сыновья вольно или невольно тоже отдалились от матери. Иван, лишившись привычной материнской ласки, ревновал ее к новой сестрице, тихо страдал и с головой уходил в учебу. Необузданная Раиса в приступах гнева била мать по щекам. Одна только сердобольная Таисия помогала выхаживать и воспитывать девочку, а в дальнейшем посвятила сестре Ольге всю свою жизнь.

Было, однако, место, где терпкий сосновый аромат, солнечные дни лета и короткие праздники зимы наполняли всех домочадцев радостью бытия. Таким благодатным местом, где порой собиралось все семейство Былинкиных и приглашало гостей, была их загородная дача.

В ту пору Москва еще не расползлась по своим ближним лесам и лугам. Дача Былинкиных находилась сразу за Сокольниками, в сосновом бору, с которого начинался Погонно-Лосиный остров (по современным меркам — внутри Московской кольцевой дороги). Нынешний лесопарк Лосиный остров тогда выглядел иначе и имел более длинное название. В среде охотников «островом» считался «небольшой лес», где «гоняли», то есть отстреливали лосей.

Дача была двухэтажной, деревянной, просторной, с большой открытой террасой, над которой торчал мезонин с узкой верандой. В общем типичная подмосковная дача зажиточных горожан, ни в какое сравнение не шедшая с роскошными хоромами Саввы Морозова в Горках, где довелось жить и умереть пролетарскому вождю Ульянову-Ленину.

С нижней террасы, где стояло кресло-качалка, дверь открывалась в большую гостиную, из которой — направо и налево — двери вели в комнаты дочерей и родителей. Наверх шла деревянная лестница к комнатам сыновей и в светелки со всякой нужной и ненужной утварью. В задней части дома размещались кладовки, кухня и горницкая.

Перед дачей, как и перед другими домами поселка, был небольшой сад с соснами, узкими дорожками и несколькими клумбами. Летними вечерами здесь стоял подмосковный аромат белого табака и жасмина. На заднем дворе были разбиты корты для лаун-тенниса. Ладно скроенный, плечистый Иван хорошо играл в теннис, но гораздо больше любил другую индивидуальную игру — «тихую охоту», одинокие блуждания по рощам Лосиного острова с корзиной для грибов.

Зимой на Рождество и на святки дача оживала и шумела. Особенно веселыми и многолюдными были зимние праздники предвоенных 1910–1913 годов. Приезжали Александр с молодой женой, Николай с приятелями, Иван с университетскими друзьями, Раиса и Таисия с подругами, соседи по даче. Бывали там и дочери Александра Платоновича Потоловского, который вел свои мануфактурные дела с Герасимом Ивановичем Былинкиным и закупал ткани на морозовских фабриках.

Позже, в начале Гражданской войны, на даче Былинкиных зимой тоже собирались родственники и друзья. Хотя былой беззаботности и бесшабашного веселья не было и в помине. Но молодость брала свое. Во время одного из таких праздников, в 1918 году, случилось нечто из ряда вон выходящее. Балагур и насмешник Николай Былинкин начал вдруг всерьез ухаживать — не приударять ради смеха за барышней, а самозабвенно и настойчиво ухаживать — за кудрявым пятнадцатилетним херувимом, Наташей Потоловской. Она мило жеманничала и смеялась, но ухаживания забавного тридцатилетнего инженера к сердцу близко не принимала. К тому же Потоловские уже поговаривали о своем отъезде из Москвы в Ялту. Наташа обещала прислать Николаю привет из Крыма. Только и всего. Но точка еще не была поставлена.

…К Первой мировой войне, начавшейся в августе 1914 года, Иван заканчивал химическое отделение ВТУ. Он по-настоящему увлекся органической химией и решил идти по стопам отца. А отец видел в нем своего последователя и заранее готовил его для работы в «Товариществе» Морозова. Чуть ли не с первых курсов училища Иван каждое лето проходил месячную практику на одной из морозовских фабрик.

Несмотря на то что в Русско-германскую войну сыновья старовера отбывали воинскую повинность по своей основной профессии, семья Былинкиных пережила немалые волнения. Старший сын, двадцативосьмилетний Александр, строивший военные госпитали, был серьезно ранен и попал в плен к австро-венграм. Лишь благодаря отчаянно смелым действиям его жены Екатерины, добившейся личной аудиенции у австрийского императора и доказавшей, что ее муж в боях не участвовал, Александр смог вернуться на родину.

Двадцатидвухлетнему Ивану пришлось забыть о радужных переливах анилиновых красок и посвятить себя созданию убойных взрывчатых веществ. Красота упрямо не хотела спасать мир.