Чтение онлайн

В принципе, это могло сойти и за правду.

– А мы с ним можем где-нибудь встретиться?

– Конечно. Но не сейчас. Сейчас нам надо собираться и переезжать.

– Почему? Ведь если мы переедем, то как нас папа найдет?

Барбара вытащила свой мобильный и показала его ребенку.

– Никаких проблем не будет.

Однако она не чувствовала себя такой уверенной, какой хотела казаться. Хейверс надеялась, что поездка в «ДАРБА Италия» завершится задержанием какого-то подозреваемого. Но этого не произошло, и теперь перед ней во весь рост стоял вопрос: что дальше? Надо как-то успокоить Корсико, и в то же время необходимо найти новое убежище для себя и Хадии. Это должно быть такое место, которое позволит ей следить за расследованием и в то же время надежно скроет их как от журналиста таблоида, так и от деда и бабки Хадии со стороны матери. Барбара обдумывала создавшуюся ситуацию, продолжая собирать свои вещи и запихивая их в сумку. Убедившись, что Хадия тоже собралась, она стала спускаться по лестнице, сопровождаемая девочкой.

У подножья лестницы Хейверс увидела ожидающего ее Сальваторе. Ее первая мысль была о том, что он хочет остановить ее. Но она поняла, что ошибалась. Вместо этого Ло Бьянко решил вопрос оплаты с синьорой Валлера, взял их вещи, кивнул на дверь, сказал: «Seguitemi, Barbara e Hadiyah» [378] , – и вышел на улицу. Он не пошел к машине, а вместо этого пешком направился из амфитеатра и зашагал по узким средневековым улочкам. Эти улочки выходили на какие-то площади, украшенные вездесущими соборами, проходили мимо потрепанных старых зданий, где случайно открытые двери позволяли увидеть внутренние дворики и сады, и шли вдоль контор, которые открывались после обеденного перерыва.

Барбара знала, что спрашивать, куда они идут, бесполезно. Только через какое-то время ей пришло в голову, что знаний Хадии может быть достаточно для этого. Она уже хотела попросить девочку задать Сальваторе вопрос, но в этот момент он остановился перед узким высоким зданием, поставил вещи на тротуар, сказал: «Торре Ло Бьянко» и достал из кармана ключи. Барбара поняла «Ло Бьянко», но только когда Сальваторе открыл дверь и с порога закричал: «Mamma, mamma, ci sei?» [379] , она догадалась, что это был дом его матери. Прежде чем она смогла спросить об этом, или запротестовать, или сказать хоть слово, из глубины дома появилась пожилая женщина с тщательно уложенными седыми волосами. На ней, поверх льняного черного платья, был одет плотный передник, и она вытирала руки о полотенце. В знак приветствия женщина сказала:

– Salvatore, chi sono? [380]

Ее темные внимательные глаза сразу приметили Барбару и Хадию, которая пряталась за ней. Женщина улыбнулась Хадии, что показалось Барбаре хорошим знаком.

– Che bambina carina, – сказала она, нагнувшись и упираясь руками в колени. – Dimmi, cоme ti chiami? [381]

– Хадия, – ответила девочка. А когда женщина спросила: «Ah! Parli Italiano?» [382] – она кивнула в ответ. Это вызвало у женщины еще одну улыбку.

– Ma la donna, no, – сказал Сальваторе. – Parla solo inglese [383] .

– Hadiyah pu`o tradurre, no? [384] – ответила мать итальянца. Тут она заметила сумку и чемодан, которые Сальваторе оставил на пороге. – Allora, sono ospitti? [385] – спросила она у сына. А когда он кивнул, протянула руку Хадие и сказала: – Vieni, Hadiyah. Faremo della pasta insieme. D’accordo? [386] – и повела девочку за руку в глубь дома.

Тут вмешалась Барбара:

– Подождите. Что происходит, Хадия?

– Мы будем жить здесь с мамой Сальваторе, – ответила девочка.

– Понятно. А что дальше?

– Она покажет мне, как готовить пасту.

Барбара повернулась к Сальваторе:

– Спасибо. То есть я хотела сказать, grazie. Хоть это я могу произнести по-итальянски.

– Niente, – ответил он и прошел вперед, показывая на внутреннюю каменную лестницу, взбиравшуюся по стене здания, которое было и башней, и семейным гнездом одновременно.

– Что он говорит, детка? – спросила Хейверс.

– Он тоже здесь живет, – ответила девочка через плечо.

В соответствии с итальянскими традициями, прежде всего они должны были поесть. Барбара сразу хотела перейти к списку сотрудников «ДАРБА Италия», который Сальваторе захватил с собой, однако оказалось, он так же хочет есть, как и его мать хочет их накормить. Однако сначала итальянец позвонил кому-то по имени Оттавия. Барбара услышала, как он назвал «ДАРБА Италия», а затем несколько раз упомянул имя Антонио Бруно. Из этого Хейверс заключила, что questura начала какую-то проверку. Это еще больше усилило ее желание покинуть Торре Ло Бьянко, но она быстро поняла, что ничто не сможет оторвать Сальваторе и его маму от еды. Еда была достаточно простой: жареные красные и желтые перцы, несколько вариантов мяса, хлеб и оливки вместе с красным вином. За этим последовали итальянский кофе и печенье.

После этого мама Сальваторе стала расставлять на столе ингредиенты для приготовления домашней пасты, а Барбара и Сальваторе покинули башню. Выйдя наружу, сержант убедилась, что это действительно подлинная старинная башня. В городе были и другие, на которые она автоматически обращала внимание, хотя все они уже давно были переделаны в магазины и конторы, которые сильно изменили их изначальный внешний вид. Эта же сохранилась как идеальное квадратное сооружение, устремленное в небо, с какой-то растительностью на крыше. Сальваторе довел их до машины, и очень скоро они оказались у questura. Он припарковался и сказал: «Venga, Barbara». Барбара поздравила себя с тем, что начинает понимать язык, и пошла за ним.

Однако далеко им уйти не удалось. Митчелл Корсико подпирал стену прямо напротив questura, и выглядел он довольно угрожающе. Барбара увидела его в тот самый момент, когда он увидел ее. Журналист направился к ним. Она ускорила шаг, как будто хотела проскользнуть в здание до того, как он поравняется с ними, но Корсико не был настроен, чтобы его еще раз обдурили. Он отрезал ее от здания и этим же движением отрезал от здания и Сальваторе.

– Просто скажи, что, черт возьми, происходит? – злобно потребовал он. – Ты хоть понимаешь, сколько времени я уже жду тебя? И почему ты не отвечаешь на звонки? Я звонил тебе уже четыре раза.

Сальваторе переводил взгляд с нее на Митчелла Корсико и обратно, серьезным взглядом рассматривая стетсон журналиста, его ковбойскую рубашку, кожаный галстук, джинсы и сапоги. Казалось, он в недоумении, что было абсолютно понятно. Этот парень или готовился к карнавалу, или был переброшен машиной времени с американского Дикого Запада прямехонько в современную Италию. На лице Ло Бьянко появилась гримаса.

– Chi `e, Barbara? [387] – спросил он.

На секунду Хейверс забыла об инспекторе, пытаясь ответить Корсико самым любезным тоном, на который была способна:

– Ты сейчас все пустишь прахом, если немедленно не уберешься.

– Не думаю, – ответил Митч. – Особенно насчет убраться. Не думаю, что я уберусь, тем более без своей истории.

– Я ее тебе уже дала. И фотография Хадии у тебя тоже есть.

Барбара быстро взглянула на Сальваторе. Первый раз за все время она благодарила Бога, что он почти не говорит по-английски. Никто бы не смог догадаться – судя по одежде Митча, – что тот журналист. И ей надо, чтобы никто об этом не узнал.