Чтение онлайн

Еще одним надежным якорем стала для меня музыка. Доктор Эндерби говорил, что, согласно последним исследованиям, музыка помогает многим эпилептикам отсрочить, а то и вовсе предотвратить приступ. Только слушать надо по-настоящему внимательно. И помнить, что разная музыка действует по-разному. Идеальный вариант — спокойная музыка с не слишком сложным гармоническим рисунком. Лучше всего зарекомендовали себя классические инструментальные композиции. У мамы в фонотеке классики, к сожалению, не было, да и состояла вся «фонотека» из пяти дисков: четыре с «музыкой для релаксации» — всякие там крики дельфинов и панфлейта, — а пятый — сборник допотопного старья 1980-х. Он начинался с трека под названием Enola Gay группы Orchestral Manoeuvres in the Dark про атомную бомбардировку Хиросимы. Второй шла песня Neunundneunzig Luftballons в исполнении группы Nena, тоже что-то про ядерную угрозу. В 1980-е эта тема пользовалась большой популярностью, потому что президентом США был Рональд Рейган и все опасались худшего. Я узнал про это из разговоров с мистером Питерсоном, но гораздо позже.

В общем, я слушал все подряд и опытным путем выяснил, что от дельфинов никакого эффекта, панфлейта вроде ничего, а вот Enola Gay только усугубляет приступы.

Комитет по образованию прислал мне на дом преподавателя — миссис Салливан. Она была приятная, но ей платили только за три урока в неделю, и большую часть этого времени она объясняла мне то, что я и без того знал. Она говорила, что ее задача — убедиться, что я, несмотря на пропуски в несколько месяцев, смогу пройти тесты, предусмотренные программой. Ничему новому из того, что мне хотелось знать, она меня не учила.

— Всему свое время, Алекс, — повторяла она.

Из-за этого занятия проходили ужасно скучно, и я постоянно отвлекался. Учиться самостоятельно, валяясь в пижаме на постели в комнате-пенале, выходило гораздо эффективнее. Пресловутые тесты я сдал легко, но поскольку я целый год просидел дома, Комитет решил оставить меня на второй год. Перевести меня в следующий класс они отказались, заявив, что я слишком много пропустил.

Я бы с этим поспорил. Вообще-то в свои двенадцать лет я знал массу вещей: каковы особенности анатомии и физиологии мозга; в чем разница между метеорами, метеоритами и метеороидами; что такое ахондрит, ольфакторный и архицеребеллум. Но это, конечно, ничего не решало: мои бессистемные познания практически не пересекались со школьной программой. При этом как минимум о половине того, что должен знать двенадцатилетний школьник, я не имел ни малейшего представления.

Например, я знал, что иридий-193 — это один из двух стабильных изотопов иридия, очень редкий и плотный металл, но о существовании таблицы Менделеева даже не подозревал.

Я мог сказать, сколько нулей в квинтильоне, но думал, что алгебра — это разновидность лягушки.

Я знал несколько фраз на латыни и несколько на эльфийском, но ни слова по-французски.

Я прочитал несколько книг по тысяче страниц каждая, и не по одному разу, но метафору, попадись она мне в тексте, точно не распознал бы.

В общем, по меркам средней школы я был, мягко говоря, неуспевающим учеником.

В школе, особенно в младших классах, категорически не рекомендуется быть белой вороной. Больше того, быть белой вороной — худшее из возможных преступлений. Можно драться, грубить старшим и хулиганить — это нормально, а демонстрировать тупость — чуть ли не похвально. Задирать одноклассников — обычное для переходного возраста дело: окунул товарища башкой в унитаз — подумаешь, что такого. Чем слабее жертва и грязнее унитаз — тем понятнее твой поступок. Подобное поведение не испортит тебе репутации. Но вот быть белой вороной непростительно. Это прямая дорога в страну изгоев. А кто такой изгой? Изгой — это человек, исторгнутый из социальной группы. И если в двенадцать лет тебе об этом уже кое-что известно, скорее всего, ты — полноправный гражданин страны изгоев.

Быть не таким, как все — казалось бы, что тут такого? Но быть «не таким» можно по-разному.

Некоторые отступления от нормы вполне приемлемы. Например, если у тебя богатые родители — в правильном смысле богатые, и в семье целых три машины правильных марок, — то никто не будет тыкать в тебя пальцем и бросать гнилыми помидорами. Или если одна твоя непохожесть компенсирует другую: скажем, ты туп как пробка, но у тебя отличная координация движений, благодаря которой тебе цены нет в спортивной команде, с тобой тоже все будет в порядке.

Но есть непохожесть, оскорбительная для окружающих, а потому преступная. Преступных непохожестей, в свою очередь, несколько.

1. Нищета. Тебя непременно сочтут нищим, если у тебя нет правильных вещей вроде кроссовок Nike, карманных денег, игровой приставки PlayStation или Xbox, мобильника, телика с плоским экраном и так далее. Неважно, почему именно у тебя нет этих вещей. Если нет, значит, ты нищий обсос. Все, точка.

2. Нестандартная внешность. Это если ты слишком маленький, или слишком длинный, или веснушчатый; если у тебя кривые зубы или, упаси боже, брекеты; если ты тощий или толстый, а особенно жирный; если у тебя слишком много или слишком мало волос, или ты рыжий; если ты некрасивый; если заикаешься или шепелявишь, если у тебя писклявый голос или ты говоришь с акцентом; если у тебя непропорционально длинные или короткие конечности или несимметричные черты лица; если ты косоглазый, близорукий, дальнозоркий и носишь очки в толстой оправе; если у тебя большие родинки на видных местах; если у тебя кожа не такого, как у других, цвета или оттенка; если ты хилый или вообще инвалид.

3. Нестандартное мышление. Это если ты слишком умный или тугодум; круглый отличник или книжный червь; если у тебя оригинальное хобби, или необычные интересы, или своеобразное чувство юмора, короче, если ты чудак.

4. Подозрительные родственники или друзья. Если тебя часто видят в обществе лиц, обладающих перечисленными выше и ниже качествами, ты считаешься одним из них, даже если просто снимаешь у кого-то из них квартиру и не имеешь к ним никакого отношения. К этой же категории относятся дети, которым родители запрещают то, что остальным обычно разрешают.

5. Нестандартная сексуальная ориентация. Как ни странно, этот пункт практически не связан с половой сферой, точнее говоря, с твоими сексуальными предпочтениями. Обвинение в голубизне касается твоего образа мышления или в крайнем случае внешнего облика. В каком-то смысле оно повторяет пункты 2 и 3, но включает более широкий спектр признаков. В силу специфичности присвоение клички «педик» заслуживает того, чтобы быть выделенным в отдельную категорию. Чтобы вы поняли, кого считают голубыми, уточню. Если ты сентиментальный, ты педик. Кому-то сочувствуешь — педик. Много читаешь — педик. Если ты плачешь, ты мегасуперпедик. Пристрастие к определенным музыкальным жанрам и песням тоже выдает в тебе педика. К ним, бесспорно, относится трек Enola Gay.Песни про любовь — однозначно для педиков. Нормальные люди вообще не понимают, что такое любовь и прочие душещипательные глупости. Поют тоже исключительно «голубые», а нормальные люди орут на стадионах кричалки. При этом нормальные люди вполне могут дрочить наперегонки и в знак солидарности обниматься с другими нормальными людьми на спортивных мероприятиях. Мыться в общем мужском душе тоже не возбраняется. Не я придумал все эти правила, я только рассказываю.

В педики попадают и девочки, и им приходится еще тяжелее. Только называются они дайками. Если у тебя широкая кость, ты дайк. Или если у тебя короткие волосы. Или если носишь туфли без каблуков.

На вечное поселение в страну изгоев обычно попадают те из нас, кто повинен сразу в нескольких преступлениях или совершил одно, но с особым цинизмом.

Наверное, вы уже поняли, что я выступал во всех категориях сразу.

1. Я был нищим. Мама прилично зарабатывала — хватало на дом, квартиру и машину. По сравнению с другими матерями-одиночками она была вполне преуспевающей бизнес-леди, но в школе понятие бедности не сводится к финансовому положению семьи. Я мог бы принести выписку с маминого банковского счета, но не перестал бы считаться нищим. У меня не было вещей, которые полагается иметь нормальным людям.