Чтение онлайн

– Один? – перебил я.

– Нет, конечно, с двумя дружками, – продолжила рассказ Анечка. – Они как раз сейчас спят в спальне. Дело в том, что школа не подпускает к себе никого. Они прошли половину футбольного поля и убежали назад. Говорят, их одолела жуткая паника и страх окутал все тело.

– Аня!

– Что? – удивленно посмотрела малышка.

– Тебе точно восемь?

– Точнее не бывает. Мама с папой много занимались со мной. Я с детства была умней сверстников.

– С детства? Да у тебя оно сейчас, это самое детство. А где твоя мама?

– Папа сказал, она на небе, но это неправда. Я видела ее, она стала одной из этих бродячих по улицам зомби.

– На отца, значит, этот страх не подействовал, – догадался я.

– Верно. Папочка не стал упускать возможности и пошел дальше. Последнее, что мы видели, это как он заходит в школу и закрывает за собой дверь.

– И что, больше никто из ваших бородатых здоровяков не пытался туда пойти?

Аня опять взяла меня за руку и повела обратно к мужчинам.

– Разве ты еще не догадался? – настроение девочки поднялось, и голосок стал бодрее. – Они все стали седые от многочисленных попыток преодолеть этот психологический барьер. Школа их не пускает. Либо то, что находится в ней.

Я сел за столик, и один из мужиков наложил мне целую тарелку гречневой каши с горкой. Девочка села напротив, глазки ее заблестели, когда тот же бородач разлил нам по граненым стаканам розового цвета кисель. Запах стоял… Ммм… Я чуть язык не проглотил.

– Теперь объясните мне, почему на вас и теперь и на меня не действует зомби-Баюн? – потребовал я, приступив к поеданию каши.

– Ты что, не знаешь правило? – рассердилась девочка. – Когда я ем, я глух и нем.

– Реакция на зомби происходит почему-то только один раз, до первой отключки, – пробормотал тот бородач, что смотрел в окно. Поэтому мы и дежурим круглосуточно, чтобы не пропустить ни одного бандита и вовремя его вырубить.

Девочка сидела на коленках матери и сладко спала, положив голову ей на плечо. Мужчины и женщины уже устало сидели за столом станции Бякино и клевали носом. Никто не хотел уходить, дабы не прослушать, чем же закончилась история, приключившаяся с выжившим по прозвищу Лопата.

– Светает, – перебил Борис Валентинович. – Может, отдохнем и вечером продолжим?

– С удовольствием, – ответил Антон Лопатин.

Бродяги встали и медленно пошли каждый на свое место.

Антон проснулся от нехватки воздуха. Мужчина лежал на спине в своем спальнике на бетонном полу станции Бякино. Сверху на нем сидела маленькая девочка и, широко улыбаясь, щипала его то одной, то другой ручкой за нос.

– Дядя Лопата, просыпайся, – крикнула девочка звонким голоском. – Уже вечер, ты обещал нам продолжение истории.

Мужчина аккуратно снял с себя ребенка, выбрался из спального мешка и медленно поплелся к умывальнику.

– Подожди, я подолью тебе горячей, – выскочила из каморки Ю. – Мой руки, я сварила похлебку из тушенки и картофеля. Представляешь, нам удалось выменять свежий картофель. Сто лет его не ела. Только не суди строго, я готовлю в первый раз.

Мужчина ничего не ответил, мило улыбнулся и принялся натирать рыжую бороду хозяйственным мылом, нагнувшись над железной раковиной.

Меня снарядили по полной. Набили рюкзак едой и водой, на случай, если придется там задержаться или накормить кого. Я объяснил Анечке, что месяц – это очень много, и даже если ее отец остался жив, войдя в школу, то без питания он вряд ли долго протянул. Девочка заверила меня, у папы было полно провизии, его так же снарядили. И потом, в школе была столовая, и есть шанс найти там что-то съестное.

В общем, моя задача была попробовать пройти сквозь психологический барьер. И не просто пройти, у бородачей созрел целый план.

Они привязали ко мне длинную веревку. Связанную из нескольких разных по длине и материалу. Некоторые вставки были вовсе из скрученных простыней.

Идея такова:

Я прохожу барьер, заглядываю за дверь школы и громко зову Александра. Отца Анечки так звали. Если всё нормально и он там, то подаю условный знак, и они нас вытягивают оттуда. Бородатые были уверены, Александр просто не может из школы выйти. Точно по той же причине, что и они не могут подойти к зданию школы. Некий барьер не пускает наружу, через который мужики и протащат нас дружно за веревку. Ну, а коли никто не откликнется, то меня благополучно вытащат одного, либо выйду сам.

– А что случилось с остальными? – спросил я Аню. – С теми, чьи портреты висят у тебя на стене возле столика.

– Они ушли и не вернулись, – грустно ответила девочка. – Некоторые просто сбежали, получив полный рюкзак ресурсов. Они пошли в сторону школы и убежали. Правда, недалеко. Вон они ходят среди зомбаков. Дальше за забором их очень много, не как тут.

– А другие? – не удержался я.

– Другие зашли в школу и тоже пропали. Идея с веревкой нам пришла недавно. Можно сказать, будем испытывать на тебе.

– Вы могли бы спросить: «Антон, почему ты не отказался? Разве стоит пара упаковок лекарства такого риска?» – обратился Лопата к слушателям на станции. – Так вот я вам отвечу – не знаю. О заказе барыги я в тот момент вообще не думал. Опасность манит меня, что-то происходит с моим организмом, и я будто молодею лет на двадцать, когда смерть гуляет рядом со мной. Не могу лежать на матрасе в безопасном убежище, тихо поедая свои запасы. Вернее, могу, но недолго. Тянет меня к неизведанному и рискованному. Ну как вам объяснить… Это как долгое время быть без воды, а потом вдоволь напиться прямо из ведра. Утолить жажду… Да… Точно… Это именно жажда острых ощущений. И потом, я твердо убежден, как только перестану рисковать, удача тут же отвернется от меня. Из каких передряг она меня только не вытаскивала. Можно целую книгу написать. Может, расскажу как-нибудь, коли доведется еще раз здесь свидеться.