Чтение онлайн

– Пётр дело говорит, – покачал головой Сабельников, – оттуда можно в обоих направлениях действовать, и у белых в тылу будем находиться.

Лавр согласно кивнул: – Да, предложение дельное. Тогда сейчас и выступим. Пойдём на Медвёдовскую, а там уйдём на Лебеди.

Все одобрительно покачали головами, один из милиционеров добавил: – Да, так складно выйдет. Если сейчас выдвинемся, аккурат по темноте сквозь вражьи кордоны проскочим.

– Все готовы? – спросил Лавр и, увидев единодушный кивок, улыбнулся – тогда, товарищи, по коням!

Когда они выехали за город, он специально приотстал и стал внимательно смотреть, как его бойцы держатся в седле. Все сидели уверенно, ни у кого колени по сторонам не торчали, а поводья были подобраны.

– Рысью! Марш! – он с удовольствием, протяжно как на плацу, подал команду. Маленький отряд дружно перешёл на рысь. Через несколько минут Лавр скомандовал: – Полевым галопом! Марш-марш!

Пыль вихрем вырвалась из-под копыт, и кони стремительно помчались вперёд. Выдержав заданный аллюр около трёх минут, он протяжно крикнул: -У-бавь!

Команда была выполнена правильно, никто не стал резко сбавлять темп, сначала все слаженно перешли на рысь, а только потом перевели коней на шаг.

Через четыре часа отряд остановился на привал. Приметив неподалёку заросли орешника, Лавр подошёл к одному из кавалеристов: – Сергей Иваныч, пойдём, поможешь. Хочу прутков навтыкать, посмотрим, как лозу рубят.

– Нужное дело, – покивал головой кавалерист, – коня под брюхо шпынять любой станичник горазд, а вот шашкой не каждый смогёт!

Они быстро нарезали длинных хворостин и воткнули их вдоль обочины. Когда все сели в сёдла, Лавр посмотрев на ширину дороги, скомандовал: – К рубке лозы! Шашки к бою! В колонну по одному! Дистанция два коня! Галопом! Марш!

Подъезжая, Лавр ещё издали заметил, что две лозины продолжают торчать по обе стороны дороги. «Мне оставили», понял он. Пустив коня в намёт и выхватив шашку, он срубил одну в полуметре от земли, затем перебросил клинок в левую руку, чуть потянув повод, развернул коня и изогнувшись, хлёстким ударом срезал вторую.

Когда лозины остались далеко за поворотом, кавалерист тихо сказал соседу, служившему в пехоте: – Толковый командир, службу знает и коней бережёт! Мы кукурузу проезжали, мог бы туда загнать нас на рубку, а он не поленился, лозы нарезал.

– А чего на поле не поехали?

– Кукурузным листом на скаку коня порезать можно, – ответил кавалерист, подбирая повод и ласково оглаживая конскую гриву.

– Лавр Палыч, – крикнул один из бойцов, – Медвёдовская на горизонте.

– Прекрасно! – ответил он, и, взглянув на часы, добавил: – По графику движемся!
–

***

Свет от керосиновой лампы тускло играл на золотом шитье погон. Фитиль почти прогорел и начал чадить. Улагай раздражённо поморщился и чуть сильнее, чем следовало, надавил на карандаш. Грифель обломился с тихим хрустом.

– Поручик! Принесите нормальный свет и карандаш! Карты не видно, невозможно работать! – крикнул Сергей Георгиевич.

Молодой офицер в мундире с аксельбантом внёс лампу со свежим фитилём и, положив рядом несколько заточенных карандашей, вышел тихо прикрыв дверь. Генерал неодобрительно посмотрел ему вслед: «Не иначе, как уже отписал маменьке, о своих геройских подвигах! Театр военных действий, а он при аксельбантах. Наверное, уже видит себя на параде в Екатеринодаре!»

Он вновь склонился над картой, отмечая линию фронта по последним донесениям.

«Бабиев молодец! Кавалерийскую дивизию под Бриньковской разбил вместе с бронепоездом. Говорил, что Левандовского19 за малым не пленил», думал он, тщательно нанося на карту красную стрелку, направленную на Тимашевск. Народ начинает подниматься. Если удастся соединиться с Фостиковым, то успех обеспечен!

– Ваше превосходительство, – раздался голос адъютанта – к вам просится на приём, – и, помявшись, добавил – офицер с той стороны.

– С той стороны? – Сергей Георгиевич удивлённо поднял брови, – что ж, просите …

Поручик расстегнул кобуру и приоткрыл дверь.

– Вы решили выступить в роли телохранителя? – усмехнулся Улагай.

– Я не прощу себе, если по моей вине Россия потеряет последнюю надежду в вашем лице, – просто сказал адъютант, – можете отдать меня под суд, но пока мы не узнаем его намерений, я вас с ним наедине не оставлю, – и не дожидаясь ответа, крикнул: – Войдите, господин есаул!

В комнату вошёл высокий мужчина с неумело перевязанным плечом. Сделав три чётких шага, он принял строевую стойку: – Командир 3-й сотни 1-го Хопёрского, Её Императорского Высочества Великой Княгини Анастасии Михайловны полка, Кубанского казачьего войска есаул Омельченко. Прибыл в ваше распоряжение для дальнейшей службы.

– Присаживайтесь, – кивнул Улагай, – расскажите, откуда вы и как вам удалось пробраться?

Когда Свят закончил, генерал задумчиво произнёс: – Значит, вы утверждаете, что красные знали о готовящемся десанте…

– Так точно, ваше превосходительство, – Омельченко вскочил и вытянулся по стойке смирно.

– Не беспокойтесь, – махнул рукой Сергей Георгиевич, – как вы считаете, можем ли рассчитывать на поддержку местного населения?

– Можете, – глядя ему в глаза, твёрдо ответил Свят, – уже везде вспыхивают восстания. Народ поднимается на борьбу с большевиками. Его высокопревосходительство поступил мудро, поручив возглавить десант именно вам. Вы пользуетесь уважением и любовью среди казаков и одного вашего слова достаточно, чтобы объявить сполох и повести за собой народ.

– Весьма признателен вам, за столь высокую оценку моей скромной персоны, – усмехнулся генерал, – что вы хотите?

– Коня и шашку, – ответил Омельченко. Улагай кивком указал на повязку, всю в бурых пятнах запёкшейся крови: – Как вы посмотрите, если я предложу вам должность офицера особых поручений. С вашим знанием области и местного населения вы можете быть полезны при штабе.

– Ваше превосходительство! – Омельченко встал, – осмелюсь напомнить, что с началом войны вы, находясь в отпуске, прибыли к театру военных действий и будучи тяжело раненым, предприняли все меры для скорейшего возвращения в строй20.

– Да… – задумчиво произнёс Сергей Георгиевич, – были когда-то, и мы рысаками, – и отогнав от себя воспоминания, спросил: – Где вы обучались?

– В славной школе!21 – вытянувшись в струну, ответил Свят и после секундной паузы добавил: – По славной училищной традиции!

Улагай встал и протянул руку: – Очень рад встретить однокашника, хотя, мог бы и сам догадаться по вашей выправке. В волчью сотню к Колкову22 пойдёте?

Омельченко щёлкнул каблуками и склонил голову: – Почту за честь, ваше превосходительство!