Чтение онлайн

В одно мгновение, даже не задумываясь, я отвечаю:

– Хорошо, давай сделаем это.

***

Той ночью, несколько часов спустя, я лежу в постели, все еще изумляясь всему произошедшему. Что скажут люди, когда увидят меня идущей по коридору с Питером Кавински?

Когда следующим утром я вы выхожу из автобуса, Питер уже ждет меня на стоянке.

– Привет, – говорит он. – Ты что, серьезно каждый день ездишь на автобусе?

– Мою машину чинят, помнишь? Авария?

Он вздыхает, словно то, что я езжу в школу на автобусе, каким-то образом его оскорбляло. Затем он берет меня за руку и держит, когда мы входим в школу.

Впервые я иду по школьному коридору, держась с парнем за руки. Наверное, это должно ощущаться как-то знаменательно, по-особенному, но ничего подобного нет и в помине, ведь все это лишь притворство. Честно говоря, я вообще ничего не чувствую.

Эмили Нуссбаум ошарашено оглядывается, увидев нас. Она лучшая подружка Джен. Эмили так пялится, что я удивляюсь, почему она еще до сих пор не сфоткала нас на телефон, чтобы отправить снимок Джен.

Питер продолжает останавливаться, чтобы поздороваться с народом, я же стою рядом и улыбаюсь, словно в мире нет ничего более естественного, чем наша с Питером Кавински пара.

В какой-то момент я пытаюсь высвободить руку, поскольку она начинает понемногу потеть, но он только еще крепче ее сжимает.

– Твоя рука слишком горячая, – шепчу я.

– Нет, твоя, – сквозь зубы цедит он.

Уверена, руки Женевьевы никогда не потеют. Она, вероятно, днями напролет может держаться за руки, не перегреваясь.

Когда же наконец мы подходим к моему шкафчику, то расцепляем руки, чтобы я могла свалить учебники внутрь. Я закрываю дверцу шкафчика, когда Питер наклоняется и пытается поцеловать меня в губы. Я настолько опешила, что поворачиваю голову, и мы сталкиваемся лбами.

– Ой! – Питер потирает лоб, сердито взирая на меня.

– Не надо так ко мне подкрадываться! – У меня тоже болит лоб. Мы действительно сильно ими ударились, словно металлическими тарелками. Если бы я сейчас посмотрела вверх, то наверняка увидела бы синих мультяшных птичек.

– Тише, тупица, – шипит он сквозь стиснутые зубы.

– Не называй меня «тупицей», тупица, – шепчу я в ответ.

Питер тяжело вздыхает, как будто очень мною недоволен. И я уже собираюсь огрызнуться, что это его вина, а не моя, когда мельком замечаю скользящую по коридору Женевьеву.

– Мне надо идти, – произношу я и убегаю в противоположном направлении.

– Постой, – окрикивает Питер.

Но я не останавливаюсь.

***

Я лежу на кровати, закрыв лицо подушкой, и вновь переживаю ужасный поцелуй-которого-не-было. Стараюсь заблокировать это чертово воспоминание, но оно продолжает всплывать снова и снова.

Застонав, кладу руку на лоб. Не думаю, что смогу это сделать. Это все так… ну, эти поцелуи, потные ладони, все смотрят… Это все слишком.

Просто скажу ему, что передумала и не желаю больше этого делать. Все. Точка. Блин, у меня нет его телефона, а сообщать нечто подобное по электронке не хочется. Придется пойти к нему домой. Это не далеко; я все еще помню дорогу.

Я сбегаю вниз по лестнице, мимо Китти, которая пытается удержать тарелку с печеньем «Орео» и стакан молока на подносе.

– Я позаимствую твой велосипед! – кричу я на лету. – Скоро вернусь!

– Тебе же лучше, если с ним ничего не случится! – кричит в ответ Китти.

Хватаю ее шлем и велосипед и мчусь со двора, крутя педалями так быстро, как только могу. Коленки слегка врезаются в грудь, но я не намного выше Китти, поэтому все не так уж и плохо. Питер живет в двух районах от меня, и мне понадобится меньше двадцати минут, чтобы туда добраться.

Когда же я подъезжаю, то не вижу ни одной машины около дома. Питера нет. Внутри меня все обрывается. И что теперь делать? Сидеть и поджидать его на крыльце, как какой-то сталкер? А что, если его мама вернется домой первой?

Сняв шлем, присаживаюсь на минуточку, чтобы передохнуть. Волосы после поездки влажные от пота, да и сама я вымоталась. Пытаюсь расчесать волосы пальцами, но безрезультатно.

Пока размышляю, написать ли Крис и узнать, могла бы она приехать за мной, слышу, по улице с ревом едет автомобиль Питера, въезжая на подъездную дорожку. От неожиданности роняю телефон и наклоняюсь, чтобы его поднять.

Питер выходит из машины и вопросительно приподнимает бровь.

– Посмотрите-ка кто здесь. Моя обожаемая подружка!

Я встаю и машу ему.

– Можно с тобой поговорить?

Он перекидывает рюкзак через плечо, медленно подходит ко мне и садится на верхнюю ступеньку, словно принц на трон, я же стою перед ним со шлемом в одной руке и с телефоном в другой.

– Ну, в чем дело? – растягивая слова, говорит он. – Дай угадаю. Ты здесь, чтобы отказаться, я прав?

Он такой самодовольный, такой самоуверенный. Нет, не хочу радовать его своим согласием!

– Нет, просто хотела пройтись по нашему с тобой плану, – присаживаясь рядом, отвечаю я. – Четко разложить нашу историю по полочкам до того, как люди начнут задавать вопросы.

Он поднимает брови.

– О-о. Окей. Имеет смысл. Итак, как мы сошлись?

Я сжимаю руки на коленях и рассказываю во всех деталях:

– Когда я попала в ту аварию на прошлой неделе, вышло так, что ты проезжал мимо и дождался со мной «тройное А», а затем отвез меня домой. Ты все время сильно нервничал, потому что у тебя были ко мне чувства еще со средней школы. И я была первой, кого ты поцеловал. Так что, это был огромный шанс для тебя…

– Ты была первой, кого я поцеловал? – перебивает он. – А как насчет того, что я был первым, кто поцеловал тебя? Это намного правдоподобнее.

Я игнорирую его и продолжаю дальше:

– Это был твой огромный шанс, так что ты им воспользовался и пригласил меня на свидание в тот же день. С тех пор мы встречаемся, и сейчас мы официальная пара.

– Не думаю, что Джен купится на это, – говорит он, качая головой.

– Питер, – отвечаю я своим самым терпеливым голосом, – самое правдоподобное вранье то, в котором есть хоть доля правды. Я действительно попала в автомобильную аварию, ты действительно остановился и сидел со мной, и мы действительно целовались в средней школе.