Чтение онлайн

На уроке французского я, как всегда, смотрю в окно, и тут в поле моего зрения появляется Джош, направляющейся к трибунам у беговой дорожки, с обедом в руках. Один. Почему он ест в одиночестве? У него есть группа любителей комиксов; у него же есть Джерси Майк.

Хотя, по-моему, в прошлом году они с Джерси не так уж и много времени проводили вместе. Джош всегда был со мной и Марго. Трио. А теперь мы даже не дуэт, он сам по себе. В этом отчасти виновата Марго, поскольку она уехала. Однако не могу не признать, что я тоже отчасти виновата. Если бы у меня вновь не вспыхнули к нему чувства, мне бы не пришлось выдумывать всю эту историю с Питером К. И я бы просто могла быть его хорошим другом Ларой Джин. Как всегда.

Может быть, поэтому мама сказала Марго поступать в колледж без бойфренда. Когда у тебя есть парень или девушка, ты хочешь быть только с этим человеком, забывая обо всех вокруг, а затем, когда вы расстаетесь, обнаруживаешь, что уже потерял всех своих друзей. Теперь они веселятся без тебя.

Все, что я могу сказать – Джош, несомненно, одиночка, употребляющий свой бутерброд на самой верхней скамье трибуны.

***

Домой я возвращаюсь на автобусе, поскольку Питеру пришлось рано уйти из-за игры по лакроссу со своей командой. Забирая почту из почтового ящика, вижу, как на свою подъездную дорожку заезжает Джош.

– Привет! – окрикивает он, вылезая из машины и подбегая ко мне с болтающимся на его плече рюкзаком.

– Я видел тебя в автобусе, – говорит он. – Махал, но ты, как обычно, летала в облаках. Что ж, как долго твоя машина будет в ремонте?

– Не знаю. Дата постоянно переносится. Они вроде как заказали деталь из Индианы.

Джош проницательно смотрит на меня.

– А ты тайно испытываешь облегчение, верно?

– Нет! Почему я должна испытывать облегчение?

– Да ладно. Я же тебя знаю. Ты ненавидишь водить машину. Наверное, ты рада, что есть повод не садиться за руль.

Я уже собираюсь протестовать, но останавливаюсь. Это бессмысленно. Джош знает меня слишком хорошо.

– Ну, может быть, я совсем чуточку испытываю облегчение.

– Если когда-нибудь понадобится тебя подвезти, ты же знаешь, что можешь позвонить мне.

Я киваю. Я действительно это знаю. Хотя ради себя я бы не стала его беспокоить, но в случае крайней необходимости непременно позвонила бы ради Китти.

– Знаю, у тебя сейчас есть Кавински, но я живу прямо по соседству. Мне гораздо удобнее подвозить тебя до школы, нежили ему. В смысле, это более ответственно по отношению к окружающей среде. – Я ничего не отвечаю, и Джош почесывает затылок. – Я кое-что должен тебе сказать, но чувствую себя как-то странно, поднимая эту тему. А это еще более странно, ведь мы всегда могли болтать друг с другом.

– Мы по-прежнему можем болтать друг с другом, – произношу я. – Ничего не изменилось. – Это самая большая ложь, какую я когда-либо ему говорила, даже по сравнению с выдумкой о моей так называемой мертвой близняшке Марселле. До недавнего времени Джош считал, что у меня была сестра-близнец по имени Марселла, которая умерла от лейкемии.

– Хорошо, а то у меня такое чувство… У меня такое чувство, что ты меня избегаешь с тех пор…

Он собирается это сказать. Он действительно собирается это сказать. Я опускаю взгляд на землю.

– С тех пор, как Марго порвала со мной.

Я вскидываю голову. Вот что он думает. Что я избегаю его из-за Марго? Неужели мое письмо действительно так мало значило? Я стараюсь сохранить спокойное и стереть все бушующие во мне эмоции со своего лица, когда говорю:

– Я не избегала тебя. А просто была занята.

– С Кавински. Знаю. Мы с тобой давно знакомы. Ты одна из моих самых лучших друзей, Лара Джин. Я не хочу потерять и тебя тоже.

«Тоже» – вот камень преткновения. Все дело именно в этом слове, как раз оно меня и останавливает. Оно стоит у меня поперек горла. Потому что если бы он не сказал «тоже», то речь бы шла обо мне и о нем. А не обо мне, о нем и Марго.

– То письмо, что ты написала…

Слишком поздно. Я больше не хочу говорить о письме. Прежде, чем он успевает сказать еще хоть слово, я говорю:

– Я всегда буду твоим другом, Джоши. – А потом я улыбаюсь ему, что требует неимоверных усилий. Улыбка требует слишком много усилий. Но если я не буду улыбаться, то расплачусь.

Джош кивает.

– Хорошо. Так… так что? Мы можем снова тусоваться вместе?

– Конечно.

Джош протягивает руку и легонько ударяет меня по подбородку.

– Значит, завтра я могу подвезти тебя в школу?

– Да, – отвечаю я, ведь в этом-то и был весь смысл, верно? Иметь возможность вновь тусоваться с Джошем, не внимая на письмо, висящее над нашими головами? Просто снова быть его хорошим другом Ларой Джин?

***

После ужина я учу Китти стирать. Сперва она сопротивляется, но потом я говорю, что отныне мы будем выполнять эту работу вместе, поэтому ей лучше просто смириться.

– Когда зуммер выключится, это значит, что стирка закончена, и тебе сразу нужно вытащить белье, иначе оно будет мятым.

К нашему общему удивлению, Китти понравилось заниматься стиркой. В основном из-за того, что она может сидеть перед телевизором и спокойно смотреть свои шоу.

– В следующий раз я научу тебя гладить.

– Гладить тоже? Я что, по-твоему, Золушка?!

Я игнорирую ее слова.

– У тебя получится гладить. Тебе нравится точность и чистота линий. Возможно, ты справишься даже лучше меня.

Это вызывает у нее интерес.

– Да, возможно. У тебя белье после глажки почему-то всегда выглядит помятым.

После того, как мы с Китти заканчиваем со стиркой, идем умываться в ванную, которой пользуемся вместе. В ней две раковины. Марго пользовалась той, что слева, а мы с Китти дрались из-за того, кому принадлежит правая. Теперь она ее.

Китти чистит зубы, а я накладываю на лицо огуречную маску.

– Как думаешь, если я попрошу, Питер завезет нас завтра в «Макдональдс» по пути в школу? – спрашивает она.

Я наношу еще немного зеленой маски на щеки.

– Не хочу, чтобы ты привыкала к тому, что Питер заезжает за нами. Впредь ты будешь ездить на автобусе, хорошо?

Китти дуется.

– Почему?

– Потому что. Кроме того, завтра не Питер подвозит меня, а Джош.

– А разве Питер не будет в бешенстве?

У меня стягивает лицо от высохшей маски, поэтому я отвечаю сквозь зубы:

– Нет. Он не из ревнивых.

– А тогда, кто же ревнивый?

У меня нет хорошего ответа на этот вопрос. Кто ревнивый? Я размышляю над этим, когда Китти начинает хихикать надо мной и говорит:

– Ты похожа на зомби.

Протягиваю руки к ее лицу, но она уворачивается. Своим самым лучшим голосом зомби я произношу: